• Авторизация



На главную Написать письмо Добавить в закладки
 
  • Западная Сибирь, Омская область, Урал
  • Северо-Запад России, Центр России
    • Анисимов Сергей Иванович
      e-mail: 13@altan.ru
  • Республика Карелия
  • Иркутская область, Читинская область, Кемеровская область, респ. Бурятия
  • Томская область
  • Алтайский край
  • Юг России, экспорт
  • Амурская область, респ. Саха (Якутия)

Ритейлерам запретят брать дополнительную плату с поставщиков, интервью на радио finam.fm от 16.02.2012

Ритейлерам запретят брать дополнительную плату с поставщиков
В студии: Валерий Покорняк, гендиректор фирмы "Алтан"; Дмитрий Парфенов, коммерческий директор сети супермаркетов "АЛМИ"; Алексей Мартыненко, гендиректор компаний "Умалат" и "Мустанг Ингредиентс"

Алексей Мартыненко, Дмитрий Парфенов, Валерий Покорняк

ПОТАПЕНКО: Доброе утро! Я – Дмитрий Потапенко, это программа "Мое дело". Если вы забыли, напомню, у нас совет директоров. Доброе утро, просыпайтесь, заходите в кабинет, присаживайтесь, рассаживайтесь, будем слушать важную тему. Сегодня очень важная тема. Она посвящена чему? "Когда же эти подонки успокоятся!" Нет, это не я там что-то гадостное сказал в эфире, нет, у нас тема: "Ритейлерам запретят брать дополнительную плату с поставщиков". Ну, кто у нас все поднимает цены в магазинах, во всех, не важно, каких – трусами, носками торгуете – кто поднимает? Конечно, подонки-ритейлеры!

Нет, это, упаси господь, это не налоги возросли и даже не расходы на газ, свет и все остальное, то, что является псевдомонополией, хотя это является просто государственным бизнесом, называя своими именами. Так вот, мы будем говорить о: "Ритейлерам запретят брать дополнительную плату с поставщиков".

И напомню, тем, кто хотят к нам подключиться и слушают нас в Интернете, потому что сидят по-тихому в "ушах" в офисе, у нас есть сайт – finam.fm, у нас есть наш телефон в студии – 65-10-996. Тема, я считаю, животрепещущая, поэтому пишите, звоните.

Я сразу начну, до того, как начнется еще новостной повод, прочитаю сообщение с форума: "Дмитрий, может, такой философский вопрос, но все же. В этот раз была такая показательная постановка, чем-то под камеры, когда премьер смотрел колбасу. Сейчас что, похоже, опять что-либо подобное? И почему государство так любит излишне ритейл ставить в коленно-локтевую позицию? – Я буду переводить на литературный. – Так как опять будем платить-то мы, потребители. А государство покажет заботу? Видал я в гробу такую заботу!" – Андрей, Санкт-Петербург. Жаль, не удастся послушать онлайн.

Андрей, я зачитал ваше сообщение с форума, подчеркну, оно не единственное. Те, кто думают, в общем, понимают, о чем речь. Ну а пока – что? Новостной повод, конечно.

 

МОЕ ДЕЛО: Правительство России согласовало поправки в закон "О торговле", ужесточающие требования к торговым сетям. Как сообщил первый вице-премьер Виктор Зубков на XXIII съезде Ассоциации крестьянских фермерских хозяйств и кооперативов России, они направлены на поддержку сельхозпроизводителей. По его словам, поправки ограничивают возможность торговых сетей брать с поставщиков дополнительную плату за реализуемую продукцию. Теперь их должна одобрить Госдума.

 

ПОТАПЕНКО: Ну, первое, что я могу сказать, что, безусловно, я даже не сомневаюсь ни на секунду, что это будет принято, более того, мы последовательно идем к тому, что будут ограничены торговые наценки, вернее, не ограничены, а установлены. В общем, к чему привело это на фармрынке – те, кто хотя бы чуть-чуть побольнее, чем 40-летние ребята, те уже видят, что происходит в фармсетях. По сути дела, там просто исчез дешевый товар.

Ну, для того, чтобы обсудить, может быть, я не прав, и есть какие-то другие постановочные вопросы, я пригласил к себе людей, которые расскажут о своей точке зрения на эту тему. У меня в гостях Алексей Мартыненко, генеральный директор и владелец компании "Умалат". Если кто не знает такую, это сыры. Доброе утро, Алексей.

МАРТЫНЕНКО: Доброе утро.

ПОТАПЕНКО: У меня в гостях Дмитрий Парфенов, коммерческий директор сети супермаркетов "АЛМИ". Доброе утро, Дмитрий.

ПАРФЕНОВ: Доброе утро.

ПОТАПЕНКО: И мой любимый Валерий Покорняк, генеральный директор, основатель и основной совладелец фирмы "Алтан", доброе утро, Валерий.

ПОКОРНЯК: Доброе утро.

ПОТАПЕНКО: Если кто не знает, что такое "Алтан", это все-таки макароны. Мы, напомню, не называем здесь торговые марки, по причине того, что, в общем-то, маленькая реклама.

Коллеги, первый вопрос. Простите, Алексей, к вам. Сколько сейчас стоит молоко?

МАРТЫНЕНКО: Молоко сейчас стоит порядка 17 рублей.

ПОТАПЕНКО: За литр?

МАРТЫНЕНКО: За литр, да.

ПОТАПЕНКО: А самый дешевый сыр сколько стоит?

МАРТЫНЕНКО: Самый дешевый сыр стоит, наверное, рублей... Смотря какой, они разные есть.

ПОТАПЕНКО: Ну, я понимаю.

МАРТЫНЕНКО: 150 рублей.

ПОТАПЕНКО: 150 рублей? Скажем, молока в сыре сколько в себестоимости?

МАРТЫНЕНКО: Разные есть сыры.

ПОТАПЕНКО: Ну, так, по минимуму или по максимуму?

МАРТЫНЕНКО: От 5 до 12 литров.

ПОТАПЕНКО: От 5 до 12 литров? Понятно. Я к чему эти все цифры привожу, потому что у нас регулярно обсуждается слово "наценка". К сожалению, я могу сразу сказать, как только кто-нибудь из мудрых наших экономистов найдет в учебнике слово "наценка", я хотел бы на это просто посмотреть. Честно скажу, что как-то вот ни разу не приходилось.

Валера, сколько сейчас стоит тонна пшеницы?

ПОКОРНЯК: Тонна пшеницы?

ПОТАПЕНКО: Ну, порядок, плюс-минус километр.

ПОКОРНЯК: Ну, если мы говорим о мягких сортах пшеницы, она где-то колеблется от 4600 до 5200, в зависимости от классности. А если мы говорим о твердой, то она колеблется от 8 до 12 тысяч рублей за тонну.

ПОТАПЕНКО: А макароны? Сколько может тонна стоить?

ПОКОРНЯК: Макароны могут стоить, опять в зависимости, если мы делаем из муки...

ПОТАПЕНКО: Естественно. Я надеюсь, что ты делаешь макароны из муки!

ПОКОРНЯК: Нет, я надеюсь, как раз я их делаю из крупки, из твердых сортов. Если мы говорим, из мягких сортов, это группа "Б", то сегодня вообще там цены очень могут быть низкие, на полке пачка может стоить 500-граммовая даже 8-9 рублей. А если мы говорим, из группы "А", то есть это из твердых сортов, эта пачка не может стоить дешевле, чем 20, и выше, до 100 рублей.

ПОТАПЕНКО: О’кей. Дмитрий (напомню, коммерческий директор сети супермаркетов "АЛМИ"), давайте так, начистоту: чистая прибыль сколько?

ПАРФЕНОВ: Это сложный вопрос, чистая прибыль сколько. Но хочу сразу сказать, что у сетей нет суперприбылей, о которых так говорят.

ПОТАПЕНКО: Вы не аудированы, понятно, что... Назови разброс, скажем так. 1%, 10%, 20%? Сколько ты, как сеть, зарабатываешь, именно чистая прибыль?

ПАРФЕНОВ: Если мы говорим о нижнем правом угле, то мы где-то будем видеть там, понятно, 2-4%.

ПОТАПЕНКО: Ну, собственно говоря, уважаемые мои, любимые мои радиослушатели, я просто могу вам сказать, что слово "наценка", то, о чем очень много говорят большевики… Я не просто так начал с опроса моих уважаемых коллег об их ингредиентах. Вот ритейл, будете смеяться, это тоже ингредиенты. Магазин, знаете, вот вам, как "АЛМИ", дарят магазины, наверное? И электричество, наверное, дарят, правда?

ПАРФЕНОВ: Нет.

ПОТАПЕНКО: А почему?

ПАРФЕНОВ: Ну, вот так, приходится...

ПОТАПЕНКО: А мне кажется, что вы приходите – там уже...

ПАРФЕНОВ: Скидки.

ПОТАПЕНКО: ...Там уже просто вот стоят магазины оборудованные, там уже люди набраны, а вы просто забрали у Валеры и у Алексея сыры и макароны, поставили и наценили свои проценты, а все остальное – это не ваши проблемы?

ПАРФЕНОВ: Нет, все очень сложно, на самом деле.

ПОТАПЕНКО: Не так?

ПАРФЕНОВ: Не так.

ПОТАПЕНКО: Почему?

Дмитрий ПарфеновПАРФЕНОВ: Найти хорошее помещение очень проблематично, мы в основном в московском регионе присутствуем, и скажем, достатка в хороших помещениях, подходящих под современную торговлю, его нет. Это первое.

Во-вторых, даже если ты нашел помещение, которое подходит тебе, и ты можешь как-то его спланировать, разместить там торговое оборудование, чтобы людям было удобно ходить в такой магазин, возникает вторая проблема – электричество.

Это масса, масса, масса нюансов, которые нужно все учесть. Ну, нет такого магазина, чтобы ты пришел, и нет проблем, ты нашел помещение, которое удовлетворяет всем запросам. Нет. И от того момента, как ты начнешь искать это помещение, до того момента, когда ты откроешь двери для покупателей, проходит колоссальное количество времени, за которое ты должен массу вопросов решить.

ПОТАПЕНКО: Алексей, к тебе вопрос. Вот ты – производитель. Ну, он – понятно, он подонок, барыга, я тоже...

МАРТЫНЕНКО: Я, кстати, так не считаю.

ПОТАПЕНКО: Нет-нет, подожди-подожди.

ПАРФЕНОВ: Да нет, так и есть.

МАРТЫНЕНКО: Совершенно не так.

ПОТАПЕНКО: Я, как и производитель, и как ритейлер, понимаю, что все равно мы с ним оба барыги. Мы оба Димы, оба барыги, подонки, спекулянты, навариваемся. Вот всегда я задаю этот вопрос всем своим коллегам-производителям: хорошо, я – сволочь, не вопрос, мне не помогают, чем тебе государство помогло? Я просто хочу понять, может быть, тебе, не знаю, денег насыпали, каких-нибудь субсидий дали?

МАРТЫНЕНКО: Кстати, кроме шуток, субсидирует государство ставку процента по кредиту, 2/3.

ПОТАПЕНКО: Сколько?

МАРТЫНЕНКО: Ну, 2/3 – где-то 7% субсидирует.

ПОТАПЕНКО: Если кредит ты берешь, условно говоря, под 10%, тебе, хочешь сказать, 7% возвращают?

МАРТЫНЕНКО: Ну, под 10% не дают, там дают под 14%, но 7% где-то возвращают.

ПОТАПЕНКО: Понятно.

МАРТЫНЕНКО: Поэтому тут как бы речь идет о том, что это деньги целевого использования – на молоко сельхозпроизводителям.

ПОТАПЕНКО: А, на закупку сырья, по сути дела?

МАРТЫНЕНКО: Да-да-да. Правда, не выплачивают уже полтора года, но...

ПОТАПЕНКО: Слушай, подожди, тогда я не понял твоей фразы. Слушай, это ты меня порадовал: "Субсидируют, но не выплачивают". Знаешь, как это, в бухгалтерской отчетности...

МАРТЫНЕНКО: Ну да, вроде деньги на бумаге есть, а в реальности нет.

ПОТАПЕНКО: А в кармане нет. Как говорила Фаина Георгиевна Раневская, которую очень часто ругали за употребление слова на "ж", она говорила: "Ну вот, странная здесь ситуация, ж... есть, а слова нет". Валера, у тебя ситуация? Тебе-то денег наливают?

ПОКОРНЯК: Нет.

ПОТАПЕНКО: Как, подожди?! Но ты же производитель! Насколько я знаю, у тебя там такой практически вертикально интегрированный холдинг...

ПОКОРНЯК: Да, вертикально интегрированный, но дело в том, что, кто выращивает пшеницу? Это наши хозяйства – мы не являемся их владельцами, у нас с ними создана ассоциация, ей уже 16 лет, поэтому они выращивают и их ставку финансируют, так же, как сказал Алексей.

ПОТАПЕНКО: Так же не выплачивают полтора года?

ПОКОРНЯК: Я думаю, так же не выплачивают. Хотя здесь врать не буду, здесь не готов ответить. А переработчик, в общем-то, находится практически в той же ситуации, как и ритейл. Потому что я был в шкуре ритейла, была франшиза "Пятерочки", и поэтому достается все то же самое, по полной. Нам еще, с одной стороны, достается от сельского хозяйства, приходится, их еще дотировать, потому что...

ПОТАПЕНКО: Но ты, по сути дела, их кредитуешь, насколько я себе понимаю?

ПОКОРНЯК: В какой-то мере – да, потому что мы не в Калифорнии, поэтому урожай раз в год, значит. Это раз.

С другой стороны, конечно, мы работаем с ритейлом, с которым у нас холодные, теплые отношения, в зависимости, конечно, от региона, страны, от продвинутости производителя...

Поэтому государство – нет. Более того, на Алтае, к сожалению, не может до сих пор до нас дойти газ, например. Мы работаем...

ПОТАПЕНКО: Как это, подожди, а программа газификации, бабушка плачущая, я же по телевизору это вижу! Бабушка, к ней мужики заходят, конфорка зажигается? Это не к тебе?

ПОКОРНЯК: Нет, газ, конечно, куда-то идет, но когда он дойдет до наших... Поэтому на самом деле, конечно, все, что касается коммуникаций… Благо, что этот комбинат был построен в советское время, поэтому, в принципе, что-то... А если что-то сейчас строить, конечно, это просто жутко дорого.

ПОТАПЕНКО: Слушай, а сколько сейчас стоит построить? Ты работаешь, по сути дела, на советских мощностях, причем сразу могу сказать...

ПОКОРНЯК: Нет, фабрика – это абсолютно новое производство, здесь оно рождено было, просто на базе...

ПОТАПЕНКО: На базе? Условно говоря, туда были подведены коммуникации, а фабрика реально была создана с нуля?

ПОКОРНЯК: Да. Фабрика, если мы говорим о фабрике такой, приличной, средней, так сказать, и не только фабрика, а комплекс: элеватор и мельница – 38-45 миллионов евро.

***

ПОТАПЕНКО: Ну вот, если вы хотите заниматься переработкой и при этом получать субсидии раз в полтора года, и по 7% вам возвращать будут, вы можете обратиться к Валерию Покорняку. В общем, он с большим удовольствием с вами поделится, как это происходит.

А теперь, Дима, вернемся к тебе, поскольку ты главный сегодня специалист и главный подонок. За что же ты берешь с вот этих несчастных господ деньги-то? Вот почему ты, мягко говоря, с них трясешь какие-то там дополнительные платы за реализуемую продукцию, за рекламу, видимо? Почему ты это делаешь? Бери бесплатно!

ПАРФЕНОВ: Так, в общем-то, я хочу сказать, что основная часть товара – она и берется бесплатно.

ПОТАПЕНКО: Что же ты клевещешь, ты что, ты это о чем говоришь? У меня, правда, вчера, могу сразу сказать, в другом месте была на встрече председатель совета директоров "Конфаэль", вот мы с ней давно сталкивались, еще на конференциях, она говорит: "А я вот бесплатно", – утверждает, я вот читаю новости! Почему вот все-таки ты берешь?

ПАРФЕНОВ: Лично, если говорить конкретно про "Конфаэль", допустим, я бы не взял "Конфаэль" бесплатно, потому что тот товар, который...

ПОТАПЕНКО: Это не ваш сегмент?

ПАРФЕНОВ: Он не востребован покупателями, его не будут искать на полках, не будут приходить и спрашивать: "Где "Конфаэль"?"

ПОТАПЕНКО: Ну, это все равно, что вы возьмете "Ferrari" к себе.

ПАРФЕНОВ: Да. И здесь, если производитель хочет продвигать свою продукцию, то он говорит: "Да, о’кей, я понимаю, что есть сложности определенные с ее реализацией, ее не будут расхватывать как горячие пирожки", – тут он готов как бы, скажем, часть тяжести по продвижению своего продукта взять на себя и каким-то дополнительным образом стимулировать. Я не знаю, если взять тот же самый нарезной хлеб, батон – это нонсенс, кто будет брать за него деньги?

ПОТАПЕНКО: Ну а, например, молоко? У нас обычно любят говорить бабушкам: "Молоко за деньги берешь, небось, ведь?"

ПАРФЕНОВ: Молоко молоку рознь, есть пакет молока за 20 рублей, и есть пакет молока за 70 рублей.

ПОТАПЕНКО: Это понятно, давай сейчас оставим, у нас основное, условно, "М", так скажем. За деньги берешь, гад?

ПАРФЕНОВ: Завод подобного продукта в торговую сеть – нет, не за деньги. Есть дополнительные условия.

ПОТАПЕНКО: Это ты имеешь в виду размещение?

ПАРФЕНОВ: Размещение, масса всевозможных каких-то промо-мероприятий.

ПОТАПЕНКО: Объясни, зачем за промо-мероприятия ты берешь деньги? Почему ты не проводишь промо-мероприятия бесплатно?

ПАРФЕНОВ: Есть определенный сегмент – молоко – в торговой сети. Есть определенный объем продаж его. И я понимаю мою маржу с этого молока. Я понимаю, что весь этот "пирог" молока – он разделен на доли между производителями. И когда один из производителей хочет эту долю от других забрать и продавать своего товара больше, тут у меня возникает вопрос: а почему я должен продавать, допустим, производителя "А" больше, чем производителя "Б"? Ну и, собственно…

ПОТАПЕНКО: Логично, но это для меня логично. Уважаемые радиослушатели, если кто забыл, наш телефон в студии – 65-10-996, сайт – finam.fm, вы всегда можете нас набрать, и мы, соответственно, с вами пообщаемся в прямом эфире в любое время.

Продолжаем. Алексей, рынок сыров – он весьма непрост, и достаточное количество так называемого "белорусского сыра" (в кавычках, я подчеркну), и достаточное количество подделок. Насколько тебе легко живется с точки зрения легального производителя?

Алексей МартыненкоМАРТЫНЕНКО: На самом деле, это глобальная проблема.

ПОТАПЕНКО: Расскажи нам о ней, потому что я всегда говорю: я встречаюсь с тобой, встречаюсь с другими людьми, я просто хочу в товаропроводящей цепочке найти абсолютно счастливого человека. Я признаюсь честно, ищу последние несколько лет. Вот сам занимаюсь, хочу найти, кому вот, знаешь?.. Вот энергокомпании знаю. Я был тут, на совете директоров выступал, знаю: там открыл вентиль – денежка потекла. Вентиль закрыл – денежка закончилась. Знаю еще что-то. А вот у тебя как?

МАРТЫНЕНКО: На самом деле, вы можете увидеть сейчас счастливого человека, но не с точки зрения заработка, а с точки зрения того, что мы можем производить хороший продукт, хорошего качества, никого не обманывать, платить все налоги. Поэтому это вопрос ощущения, так скажем, счастья.

ПОТАПЕНКО: Счастье – это понятно, это не в деньгах. Факт.

МАРТЫНЕНКО: А то, что касательно того, как конкурировать – конечно, это, в общем-то, непросто, потому что когда ты все делаешь легально и конкурируешь с теми, кто делает нелегально – как бы, рынок такая вещь, что очень сложно.

ПОТАПЕНКО: Процент фальсификата сейчас какой?

МАРТЫНЕНКО: Я думаю, среди твердых сыров – порядка 80%.

ПОТАПЕНКО: По сути дела, весь рынок, назовем так, твердых сыров?

МАРТЫНЕНКО: По сути – да. Брендированные сыры – они все-таки следят за брендом, а вот так называемые кормовые сыры – там, к сожалению, растительных жиров присутствуют очень много. Самое главное, что никто с этим, в принципе-то, не борется.

ПОТАПЕНКО: Почему, подожди, вот я вижу телевизионные программы: "Не покупайте"...

МАРТЫНЕНКО: Телевизионные программы и реальное, как скажем, действие – это разные вещи совершенно.

ПОТАПЕНКО: Ну, а как же?

МАРТЫНЕНКО: И заявления политиков и реальные действия – это разные вещи совершенно. Мне что нравится в России, вернее, не нравится – все говорят об этом, но никто ничего не делает.

ПОТАПЕНКО: Ты знаешь, если делать, то это надо вон к Диме приходить в ритейл, проверять...

МАРТЫНЕНКО: Ну да, надо брать, проверять, делать анализы, смотреть, как-то наказывать. Это должно наказуемо быть. Ведь в Китае, по-моему, когда отравили детей, там директора молочного завода расстреляли. Вот это все-таки такая вещь серьезная – здоровье людей.

ПОТАПЕНКО: Абсолютно. Но у нас официально...

МАРТЫНЕНКО: Я не призываю к этому.

ПАРФЕНОВ: Я уже догадываюсь, кто будет крайний.

ПОТАПЕНКО: Вот Дима тут вступил, да. Прежде чем уйдем на короткую рекламу, я напомню, мы обсуждаем новостной повод, что ритейлерам запретят брать дополнительную плату с поставщиков.

Как говорит один из наших сенаторов, "раковую опухоль надо обрезать". Я же не супротив, это он говорит особенно сейчас, собственно говоря, проиграв свой завод, он не смог выпустить качественную продукцию. Более того, по информации, которую я получил в бумажном виде Общества защиты прав потребителей, именно в его, извините, курятине, будем называть своими именами, самое большое количество химических ингредиентов.

Это я – Дмитрий Потапенко, это программа "Мое дело", не переключайтесь, слушайте нас.

Реклама.

***

ПОТАПЕНКО: Итак, мы продолжаем. Еще раз доброе утро тем, кто проснулся. Напомню, это программа "Мое дело", это Дмитрий Потапенко, и у нас совет директоров, мы продолжаем разговор. О чем мы говорим? О том, что ритейлерам запретят брать дополнительную плату с поставщиков, поскольку есть устойчивое впечатление, создающееся осознанно, почему цены-то растут в магазине? Да потому что какая-то мифическая, вот пока мы не выяснили, какая, мифическая не в цифрах, а такая мифическая надбавка, наценка в магазах. Вот все выясняем-выясняем и ждем того, кто окажется самым крайним.

И вот перед тем, как мы ушли на рекламу, Алексей абсолютно справедливо сказал, что должна быть ответственность за фальсификат, а Дмитрий продолжил, что, в общем-то, мы знаем, кто будет ответственным в России.

Дмитрий, кто будет ответственным в России, если у вас в магазине обнаружится фальсификат?

ПАРФЕНОВ: Это, в общем-то, не секрет, что мы будем, ритейлеры, ответственные и крайние. Потому что в последнее время, я не знаю, из-за чего это происходит, но мы все видим ту кампанию, которая проходит по центральным каналам, когда показывают нехорошие сети, говорят: "Вот эти люди, которые… У них сверхприбыли, 400%", – и все такое прочее. Какая-то нездоровая тенденция такая идет по показыванию сетей в каком-то таком "черном" цвете невыгодном.

ПОТАПЕНКО: Ну, а ты считаешь, что это тенденция последнего времени? Мне, как твоему коллеге, кажется, что ты не совсем прав.

Вот я могу сказать свое мнение, я разговаривал с несколькими представителями ассоциаций бизнеса, причем, в том числе, и неторгового, а производственного. Я говорю: "Ребята, вот ситуация, сейчас ограничат наценки. Все понимают, что пострадают все. Не пострадает только ритейл, пострадают в первую очередь производители. Это все делается в интересах транснационалов, выиграют транснациональные корпорации. Почему вы молчите?" Он говорит… абсолютно все ассоциации говорят: "Ну, а что там, это только предвыборная риторика типа, а все будет по-другому". Я говорю: "Да, как же, как же".

Тебе не кажется, что эта, в общем, за последние 100 лет никак риторика-то не поменялась? Ну, что такое? А "барыга-спекулянт", которое, заметьте, употребляю в речи – это же из фильма у нас: "Такой хороший девушка, а отец барыга, спекулянт". Потому что спекулировал там чем-то, перепродавал, не услугу создавал. Общепит – кто там работает? Холуи. Может, это так идет?

ПАРФЕНОВ: Безусловно, это есть, и было всегда, и будет. Но, скажем...

ПОТАПЕНКО: А выигрывают ли от этого потребители?

ПАРФЕНОВ: Есть четко понятная тенденция того, что это идет по нарастающей. Ведь не было таких каких-то массовых кампаний: никогда не приходили люди в масках, в магазин не врывались и не говорили, что "здесь торгуют просрочкой". Это доходит уже до каких-то таких вещей, а-ля цирк просто.

Мой магазин как раз попал под эту акцию, "Хрюши против", когда ворвались непонятно кто, молодые люди, устроили беспорядки в магазине, пришлось вызывать наряд полиции, их хорошо всех спаковали, увезли.

ПОТАПЕНКО: Но потом выпустили?

ПАРФЕНОВ: Ну, естественно, потом выпустили. Но крайне нездоровая тенденция, и зачем это нужно, зачем? Люди приходят в магазин, в общем… Покупка товара – это такой крайне интимный процесс, человек приходит в магазин, берет что-то, смотрит, нюхает, я не знаю, смотрит сроки годности, цену, выбирает что-то. Это такой процесс очень личный, и у нас заранее подготавливают покупателей к тому, что: "Когда вы туда придете, вам там будет плохо".

ПОТАПЕНКО: О’кей. Валерий Покорняк. Валера, у тебя на рынке фальсификата много?

Валерий ПокорнякПОКОРНЯК: А что вкладывается в понятие фальсификации?

ПОТАПЕНКО: Ну, несоблюдение, скажем так, технологий. Я, как производитель, могу сказать, я вот вкладываю: если я произвожу, у меня есть производство нескольких направлений, если у меня не соблюдаются технологии.

ПОКОРНЯК: А, не соблюдаются? Ну, нам проще, потому что любые макароны – это перемолотое зерно, это или мука с водой, или перемолотая твердая пшеница с водой. В этом плане… Там у нас есть пропорции, зерно может быть третьего, четвертого, пятого класса, и так далее. Стандарты – у нас есть ГОСТ, соответственно, есть ТУ. Ну, в принципе, как в любой пищевке. Поэтому у нас трудно отравиться этим продуктом, в отличие, действительно, от мяса, молока, сока и всех остальных продуктов. Это моно-ингредиент.

ПОТАПЕНКО: Да, у Алексея все-таки брожение есть.

ПОКОРНЯК: Другой вопрос, что в России не запрещено делать макароны из муки, что, кстати, запрещено делать... Но это с точки зрения пищевой ценности. Пищевая ценность макарон, сделанных из твердых сортов пшеницы, в разы выше, поэтому Евросоюз, как такая культура, более требовательная к пище своего народа... Но такого нет запрета в Америке (ни в Северной, ни в Южной), ни у нас. Я тоже считаю, что не надо запрещать. Что касается того, что мы сегодня обсуждаем – я тоже, кстати, вообще против, как ни странно.

ПОТАПЕНКО: Я поэтому и...

ПОКОРНЯК: Я вообще против. Я понимаю, почему правительство это хочет сделать, потому что оно далеко от народа.

ПОТАПЕНКО: Нет, ну просто надо показать, в противном случае придется признать, что это они подняли цены. А как, зачем? Лучше показать вот...

ПОКОРНЯК: Поэтому люди – они, я думаю, и в магазины-то не ходят.

ПОТАПЕНКО: Ходят, вон, с камерой. Помнишь, там, колбаска, что-то такое, рыба.

ПОКОРНЯК: Я думаю, что все-таки не они ходят. Поэтому с этой точки зрения... Дело в том, что здесь правильно сказал Дмитрий, что надо не забывать, это место встречи, магазин – это место встречи покупателя с продуктом. Поэтому оно должно быть уважительным, и мы... Я знаю, что в магазине, чтобы навести весь порядок… Огромная матрица – у кого 3 тысячи, у кого 15 тысяч, у кого 35 тысяч наименований – это очень сложное дело. А если мы хотим... Конечно, сети тоже разные бывают, я согласен, но в целом можно воспользоваться опытом международным.

Мне кажется, запретительная мера должна быть, как правила дорожного движения. Вы знаете, у нас, по-моему, два знака запретных, и все, в правилах дорожного движения.

Я думаю, здесь нужна прозрачность. Потому что есть сети, которые действительно могут работать на 2-3%, а есть сети, которые работают даже на таких простых продуктах, как молоко, хлеб и даже макароны, умудряются там делать наценку 50%.

ПОТАПЕНКО: Ой, а как они выживают интересно?

ПОКОРНЯК: Вот так они выживают.

МАРТЫНЕНКО: Это еще маленькая наценка.

ПОКОРНЯК: Потому что, на самом деле… Если они еще более-менее монополисты. Во Франции, в Италии, допустим, сети обязывают наценку печатать на чеке. В Америке, плюс ко всему, во многих штатах идет прямо в чеке, вы видите федеральный налог (НДС, допустим) и налог штата. Кстати, чтобы тоже люди видели, вообще-то, из чего складывается цена.

Поэтому мое мнение – запретов должно быть вообще минимальное количество – раз, и больше прозрачности. И все. От поставщика, который должен и обязан согласно закону, ТУ, ГОСТы и так далее соблюдать и быть наказан в случае, если… И в том числе самой сети, которой выгодно быть прозрачной.

***

ПОТАПЕНКО: Валера, а вот с точки зрения сбыта твоей продукции, на сегодняшний день, если в рамках именно сбытовой стратегии, сейчас сети – не сети, для тебя какой процент – дистры и сети?

ПОКОРНЯК: Нам легче, мы можем… Да, действительно, мы продаем от Калининграда до Владивостока, поэтому, конечно, есть разные территории. Допустим, Санкт-Петербург – очень сетевой город, наверное, один из самых сетевых городов в России. Конечно, сети были, идут, просто 2008 год их тормознул немножко такую экспансию, но все равно они будут. Но несетевая розница, осталась, она остается, она кучкуется, она ассоциируется, она должна остаться, хотя ее тоже оптом и в розницу покупают сети разные, разноформатные.

Поэтому есть рынки, допустим, у нас есть Кавказ, у нас есть Дальний Восток, у нас есть Москва, кстати, в общем-то, далеко не сетевой город. Здесь 25-28% все еще на рынке люди покупают. Москва – это не лидер сетевой торговли в России.

ПОТАПЕНКО: Ну это ты аполитично рассуждаешь, я цифры смотрел…

ПОКОРНЯК: Нет-нет-нет, а что цифры? Надо смотреть не на цифры, а пойти посмотреть, поглядеть, где люди отовариваются, покупают. Это не есть хорошо или плохо, это факт. Поэтому для нас важно, чтобы были все, и была конкуренция.

ПОТАПЕНКО: Это – ключевое. Алексей, для тебя, в твоей структуре сбыта, скажем, сети – не сети, как?

МАРТЫНЕНКО: У меня сетевой продукт, 80% процентов продаж – это сети.

ПОТАПЕНКО: А связано просто, скажем так, с высоким ценовым сегментом или с чем? Или с системой дистрибуции?

МАРТЫНЕНКО: Тут не только высокий ценовой сегмент, в том числе, но еще то, что нашему товару требуются специальные условия хранения, и если они будут нарушены, то, естественно, продукт просто пропадает.

ПОТАПЕНКО: Да, согласен, потому что все-таки у Валеры немножко попроще, тебе холодильник не нужно покупать.

ПОКОРНЯК: Не надо, да. Холодный склад.

ПОТАПЕНКО: Но, тем не менее, все равно 20%, я так понимаю, остается, там – дистры и свои свободные рынки?

МАРТЫНЕНКО: Да, да. Смотря какая продукция на рынках, в принципе, продается, если хорошие рынки, почему нет?

ПОТАПЕНКО: Вот все очень часто, я думаю, что напомню тем, кто не знает наш сайт- finam.fm, мы забыли, наш телефон – 65-10-996, сейчас начали бы тебя пенять, как производителя сыров, сказали бы тебе: "Ну вот что вы рассказываете, Алексей, ведь белорусские товары, в данном случае, сыры, они же лучше, они лучше".

МАРТЫНЕНКО: Белорусские сыры, на самом деле, хорошие.

ПОТАПЕНКО: Они чем? И почему они лучше?

МАРТЫНЕНКО: Почему? Кто говорит, что они плохие?

ПОТАПЕНКО: Нет, почему они лучше, скажи? Почему они нравятся людям? Потому что ты производишь по ТУ?

МАРТЫНЕНКО: Во-первых, на самом деле, в Белоруссии там же государство это все контролирует, там цена на молоко ниже и там, кстати, процент фальсификата, я думаю, минимальный в Белоруссии. Поэтому они, в принципе, неплохие. Там государство именно инвестировало большие деньги в строительство заводов, там хорошие технологии. Касательно твердых сыров там вообще все в порядке. Это совершенно отличается от России.

ПОТАПЕНКО: Отличается, по сути дела… Там производитель, получается, "как у Христа за пазухой", а ты отпущен на свободный выпас?

МАРТЫНЕНКО: Там они государству принадлежат все.

ПОТАПЕНКО: Ну понятно.

МАРТЫНЕНКО: И производители, и там президент чуть ли не лично этим занимается, поэтому, естественно, там вопрос этот лучше контролируется. Ничего удивительного нет, что они считаются неплохими сырами.

ПОТАПЕНКО: Скажи мне, это правильно я понимаю, что вывод такой: надо, чтобы ты принадлежал государству, и тогда у тебя сыр будет лучше?

МАРТЫНЕНКО: Ну, если вы в Белоруссии, то – да, а если в России, то наоборот все.

ПОКОРНЯК: А может, по-другому, Дмитрий? Дело в том, что не обязательно делать как в Белоруссии.

ПОТАПЕНКО: Я стараюсь подвести, чтобы вы сделали.

ПОКОРНЯК: А мы… Вот я сейчас вспомнил одну фразу хорошую: может быть, сделать как во Франции, где любой президент Франции обязан раз в месяц встречаться с президентом Ассоциации хлебопеков Франции? Притом это уже делается в течение последних 150 лет.

ПОТАПЕНКО: Валера, я…

ПОКОРНЯК: Поэтому я хочу сказать, что не надо быть… надо просто встречаться, общаться первым людям с людьми, которые это делают.

ПОТАПЕНКО: Я сейчас тебя прерву, у нас есть слушатель. Михаил, доброе утро. Вы в эфире.

СЛУШАТЕЛЬ: Здравствуйте, ведущий, участники, радиослушатели. Я хотел бы пару слов сказать по поводу работы с сетями. Я начинал, в общем-то, работать с сетями в качестве поставщика, с тех пор как они просто начали входить, весь ритейл, в Россию, когда никто не знал, как это, что. И вот мое личное мнение: был всплеск, скажем, до 2007-2006 года, когда это было очень выгодно, когда сети, особенно международные, нащупывали, так сказать, поставщиков, прощупывали рынок за счет внутренних поставщиков. Потом они рынок прощупали, перешли на свой, так сказать, импорт собственный, стали сами завозить, и много сами стали, много чему научились за наш счет.

И последняя, в общем-то, считаю, такая тенденция, что многие поставщики сетей стали от них отказываться, потому что поначалу многие вот эти бонусы были вообще очень непрозрачны, в договорах завуалированы так очень основательно, потом – бац! – надо выплатить столько-столько-столько. Ну ладно, этот этап прошел и так далее. И чем дальше, тем это становится менее выгодным для поставщиков, в общем-то.

И еще такой момент, скажем, на определенном этапе сети начинают очень серьезно так руки выкручивать, и иногда выгоднее иметь много-много мелких покупателей, скажем так, чем двух-трех крупных таких ритейлеров, так сказать, международного формата, потому что с ними заканчивают обычно сотрудничество, и бизнес на 20% падает. Вот такое мнение.

ПОТАПЕНКО: Спасибо, Михаил. Собственно говоря…

ПОКОРНЯК: Правильное мнение.

ПОТАПЕНКО: Да. Валера, с тебя и начнем.

ПОКОРНЯК: Ясно, не кладите яйца в одну корзину, абсолютно четко. Конкуренция должна быть и среди сетей, сети разные, как мы сказали, притом международные – не самые пушистые.

Более того, когда у нас был конфликт, мы называть не будем здесь брендов, в смысле этот кризис, то международные сети показали не самую лучшую сторону вопроса, поэтому как: производителю нужно быть везде. Я так думаю, конечно, Алексею, действительно, потому что его продукт требует какого-то спецхранения и выкладки правильной. Нам проще.

ПОТАПЕНКО: Алексей, у тебя каково мнение по тому, что сказал наш Михаил, слушатель любимый?

МАРТЫНЕНКО: У меня мнение, что без сетей никак, это, в общем-то, современный формат торговли. И как мы его ругаем, не ругаем, мы удивляемся наценке… Я тоже удивляюсь наценке. Допустим, вы говорите, там 50% дохода…

ПОКОРНЯК: Есть такие сети.

МАРТЫНЕНКО: Я вчера пригласил сеть достаточно крупную и дистрибутора, потому что мы сами в сеть не поставляем, я говорю: "Ребята, вы размер-то знаете?" Наценка – 143%. 143% от того, что мы продаем, и то, что на полке. Я говорю: "Во-первых, это некрасиво, все-таки та продукция, которую мы продаем, моцарелла, все-таки не должна золотой быть, это продукт питания".

Поэтому да, на молоке, на хлебе ничего не зарабатывают, но вот на таких продуктах наценки делают очень хорошие.

ПОТАПЕНКО: Ну, компенсируют, я так понимаю.

МАРТЫНЕНКО: Правда, они говорят, сеть говорит: "Это – дистрибьютор". Дистрибьютор говорит: "Это – сеть", – и так далее. Правда в том, что у сетей своих забот хватает, и глобально я верю в то, что там есть конкуренция. Поэтому я бы в этот рынок, кстати, особо бы не вмешивался.

ПОКОРНЯК: Да. Я тоже так думаю.

МАРТЫНЕНКО: Потому что эти все вмешательства только ухудшат ситуацию. Куда нужно вмешиваться? Это где действительно есть монополия. Здесь есть конкуренция. И так или иначе эта ситуация выравнивается. Есть глобальная проблема – это низкая производительность труда, причем на всех этапах: начиная от фирм, и вот в нашем, так скажем, производственном бизнесе.

ПОКОРНЯК: И ритейл, кстати.

МАРТЫНЕНКО: И ритейл, да. Проблема с инфраструктурой, проблема с отчетностью, и вот эти вещи они неорганизованны, они действительно увеличивают цену, потому что людям приходится платить за то, что они бы не должны платить. Поэтому здесь ситуация действительно сложная. Ее вот так просто не решить. У нас в России любят найти виноватых, давайте искать виноватых – а это неконструктивно. Надо понять, что делать.

ПОТАПЕНКО: Я всегда говорю: "Да не вопрос, давайте сделаем государственную торговлю". Но, в общем-то, у нас…

ПАРФЕНОВ: К этому все и идет, в какой-то части.

ПОТАПЕНКО: Дело в том, что у нас эксперимент уже произошел, напомню, что "Сбербанку", государству принадлежала сеть "Мосмарт". Государству принадлежала, если мне не изменяет память, часть сети "Вестер", и принадлежала сеть, по-моему, "Холидей" или что-то там…

ПОКОРНЯК: Нет, не "Холидей".

ПОТАПЕНКО: Забыл уже название, что-то было такое, тоже как раз за Уралом.

Напомню, уважаемые мои, любимые радиослушатели, наша тема: "Ритейлерам запретят брать дополнительную плату с поставщиков". Мы обсуждаем, собственно говоря, как это повлияет, в том числе и на вас, как на потребителей. Снизятся ли от этого цены, от того, что наши властители дум порегулируют?

Кто у меня в студии? Вы не переключайтесь, я вам сообщу после рекламы.

Реклама.

***

ПОТАПЕНКО: Итак, мы продолжаем. Я – Дмитрий Потапенко, программа "Мое дело". У нас, напомню, совет директоров. Напомню, кто у меня в студии: Дмитрий Парфенов, коммерческий директор сети супермаркетов "АЛМИ"; Алексей Мартыненко, генеральный директор и владелец компаний "Умалат" (это сыры); и Валерий Покорняк, генеральный директор, основатель и основной совладелец фирмы "Алтан", если кто не знает, то это, вообще-то, весьма недурственные макароны.

До рекламы мы начали обсуждать все, что связано с издержками – с энергетическими, не энергетическими. То, о чем говорил Алексей.

Дмитрий, к тебе сразу вопрос, мы с тобой в первой части так коротко затронули как раз подключение ко всяким сетям и всему остальному. Сколько, если знаешь, стоит открыть магазин в России? И можешь сравнить, сколько стоит открыть магазин в Белоруссии, если знаешь.

ПАРФЕНОВ: По-разному стоит открыть магазин.

ПОТАПЕНКО: Я понимаю. В среднем по больнице, понятно.

ПАРФЕНОВ: Я думаю, что порядка… давайте уже конкретно, если это о чем-то говорит. Как вы думаете, сколько стоит… А, ну ты-то знаешь.

ПОТАПЕНКО: Меня нельзя спрашивать, я тут ведущий.

ПАРФЕНОВ: Да. Ну, хорошо, тогда к производителям.

ПОКОРНЯК: Давайте.

ПАРФЕНОВ: Как вы думаете, сколько стоит вывеска на магазин?

ПОКОРНЯК: В Москве?

ПАРФЕНОВ: Да, просто вывеска.

ПОКОРНЯК: В смысле, изготовление или?..

ПАРФЕНОВ: Да, изготовление вывески, вот чтобы она горела, чтобы на ней было написано…

ПОТАПЕНКО: Чтобы было написано: "АЛМИ"!

ПАРФЕНОВ: "АЛМИ", да, 24 – две циферки по бокам.

ПОТАПЕНКО: Валера, ну?

ПОКОРНЯК: По Барнаулу – это, наверное, я так думаю, что тысяч 150.

ПАРФЕНОВ: Миллион.

ПОТАПЕНКО: Опа!

ПОКОРНЯК: Кошмар.

ПАРФЕНОВ: Соответственно, еще вопросы есть?

ПОКОРНЯК: Нет.

ПАРФЕНОВ: Это нормальная вывеска из композита, красивая, симпатичная. Вот, собственно, и все. А дальше просто берите калькулятор, прибавляйте, прибавляйте, и цифры, я думаю, удивят всех.

ПОТАПЕНКО: Вопрос с сайта. Напомню нашим уважаемым радиослушателям, кто забыли, у нас номер 65-10-996 – это наш телефон. 65-10-996 – легко запоминается: 65 – понятно делится на что, 10 – понятно делится на что, а 99,6 – это та волна, на которой вы нас слушаете. Вопрос представителю "АЛМИ": "Два раза была в вашем магазине на Новых Черемушках и оба раза какие-то из товаров не пробивались. Знакомые, которые живут рядом, сказали, что так всегда. Это что, ваша фишка?" Дима?

ПАРФЕНОВ: Нет, это не наша фишка, здесь просто вопрос к магазину на Новых Черемушках. Это магазин, который был открыт в декабре прошлого года, ему буквально пара месяцев, и соответственно, та команда, которая там работает, она еще, скажем так, не обкаталась, не притерлась.

ПОТАПЕНКО: Жаловаться есть куда, скажи мне?

ПАРФЕНОВ: Есть куда жаловаться. Я сам разговариваю с покупателями, мне регулярно звонят, я открыт для общения. Любой покупатель, которому что-то не нравится…

***

ПОТАПЕНКО: Вот писала Вероника. Уважаемая Вероника, отвечаем на ваше письмо и вашим знакомым, которые живут рядом. У меня в гостях Дмитрий Парфенов, коммерческий директор сети супермаркетов "АЛМИ". Как он утверждает, не знаю, что в магазине команда ребят еще не "налеталась". Не сомневаюсь, что Дмитрий ответит на ваши вопросы, что называется, живьем. У них есть и сайт, насколько я знаю, да, по-моему?

ПАРФЕНОВ: Да, через сайт можно.

ПОТАПЕНКО: Да, и горячая линия, есть такая тема. О’кей. Все, будешь теперь отбиваться.

Алексей, к тебе вопрос: претензий от покупателей по вкусу сыров больше становится из года в год или меньше? Потому что, опять-таки, мы сейчас оставим ритейл, который гнобят регулярно…

МАРТЫНЕНКО: Претензии – в смысле, на качество продукции?

ПОТАПЕНКО: На качество продукции, конечно. И на вкусовые качества. Вот мне всегда говорят (знаешь, вот эта фраза): "При советской власти…" – и дальше понеслась. Вот при советской власти… Вот ты изменил технологию? Почему сыр был при советской власти как сыр, а сейчас ты выпускаешь… (бип).

МАРТЫНЕНКО: Да, на самом деле, при советской власти моцареллу не выпускали, но было масло. Вот, кстати, у нас уникальное масло, технологию которого мы не меняли 30 лет. И вот сейчас мы его продаем, так скажем, брендировали. Если честно, я там оставляю свой мобильный телефон по вопросам качества.

ПОТАПЕНКО: Даже до такого? 

МАРТЫНЕНКО: Да, просто потому, что, во-первых, я считаю, что я должен отвечать за качество, это принципиальный момент. Но звонков нет.

ПОТАПЕНКО: Да ладно?!

ПАРФЕНОВ: Телефон неправильный.

МАРТЫНЕНКО: Нет, телефон правильный.

ПОТАПЕНКО: Алексей, люди…

ПОКОРНЯК: Сейчас будут звонить.

ПОТАПЕНКО: Красивые девушки, если вы хотите познакомиться с красивым миллионером, можете купить пачку масла. Леша, я тебя продал, не забудь, кто тебя продал в эфире.

МАРТЫНЕНКО: Нет, реально я только по вопросам качества буду с ними разговаривать.

ПОТАПЕНКО: А вопрос качества тоже в этом смысле...

ПОКОРНЯК: Дмитрий, я могу сейчас пока...

ПОТАПЕНКО: Да, Валера?

ПОКОРНЯК: Вдруг там будут сейчас звонить на мобильный телефон, Алексею.

МАРТЫНЕНКО: Оно дорого очень стоит, 480 рублей пачка масла.

ПОКОРНЯК: Вот поэтому и не звонят. А у нас, я просто сразу хочу поставить на место точки, в нашей промышленности в советское время… Дело в том, что макароны – это очень просто: это прессование формой некое и сушка. Так вот, линии макарон в советское время, соответственно, могли быть рассчитаны и на два стандарта: они могли сушить, это абсолютно точно, по ГОСТу, макароны и порох. Абсолютно реально, двойного назначения. У нас все было двойного назначения, мы попадали именно, в прямом смысле, в категорию предприятий, можно сказать, ВПК, в случае если мы сушим порох. Поэтому, о каком качестве говорить, я не знаю, что там было, я здесь самый старший…

ПОТАПЕНКО: Ну, поэтому и…

ПОКОРНЯК: Ну не было никакого качества абсолютно.

ПОТАПЕНКО: Я переброшу этот вопрос к тебе, понимаешь. Согласись…

ПОКОРНЯК: Я из Сибири, там у нас все было по карточкам до определенного времени. Только в 70-е годы, когда нефть поднялась, чуть полегче стало, потом опять. До 70-х были карточки, и после 70-х в Сибири было все тяжело, кроме закрытых военных городов. Поэтому, конечно, наоборот было очень неправильно, и я говорю, даже, как в нашем случае, двойное назначение: порох либо макароны. Ну, понимаете разницу? Абсолютно разное.

ПОТАПЕНКО: Ну, существенно. А сейчас, я надеюсь, ты построил… Та фабрика, та красота, которую я видел, она, надеюсь, не двойного назначения? Патроны не изготавливаешь?

ПОКОРНЯК: Нет, мы порох... Поэтому, конечно, нет, это все вранье: сегодняшняя пищевая промышленность практически, во многих отраслях, от молочки до мяса, конечно, это, в основном, высококачественное оборудование.

Есть, конечно, некие проблемы у нас свои, определенные, но, конечно, это небо и земля. То, что было в советское время, это абсолютно другое качество.

ПОТАПЕНКО: Замечу, об этом говорит Валерий Покорняк, генеральный директор, основатель и основной совладелец фирмы "Алтан", производящий макароны. Человек, который перестроил старую советскую фабрику, где выпускают макароны и по сей день.

ПОКОРНЯК: Нет, фабрика новая, мельницы перестроили.

ПОТАПЕНКО: Да, мельницы перестроили. Утверждение, ребята, не более, чем голословное. Вернемся к нашей раковой опухоли – Дмитрию Парфенову, коммерческому директору сети супермаркетов "АЛМИ". Это уже просто, что называется, некий такой бренд.

ПАРФЕНОВ: Да я привык, на самом деле.

ПОТАПЕНКО: Ты знаешь, я тоже.

ПАРФЕНОВ: Я уже не возбуждаюсь даже на это.

ПОТАПЕНКО: Коллеги затронули перед тем, как мы ушли на рекламу, проблему персонала. Какова она сейчас?

ПАРФЕНОВ: Это проблема номер один. Скажем, вот если мы говорили, что сложно открыть…

ПОТАПЕНКО: Извини, что прерву, Леша, у тебя? У них – понятно.

МАРТЫНЕНКО: Ранжировать? Проблема номер один.

ПОКОРНЯК: Номер один, номер два и номер три.

ПОТАПЕНКО: Понятно. Продолжайте, коллега.

ПАРФЕНОВ: Это проблема номер один. Если мы говорили о том, что открыть магазин сложно в плане техники, оборудования, помещения, электричества, то укомплектовать его адекватным персоналом – это просто практически невозможно на данный момент.

Людей, которые хотят работать в этой отрасли за те деньги, которые мы можем платить, чтобы в правом нижнем углу оставалось 2-4%...

ПОТАПЕНКО: А сейчас я тебе от националистов подброшу вопрос.

ПАРФЕНОВ: Я представляю.

ПОТАПЕНКО: А чего ты? А ты плати грузчику, я приведу абсолютную цифру, сколько я плачу – 20600 рублей, я когда это говорю буржуям своим, они говорят: "Как, вы платите грузчику 700 долларов?" Я говорю: "Да. А у нас просто ниже не идут". И то, идут те самые национальности. Может быть, я тебе от националистов…

ПАРФЕНОВ: С национальностями – это проблема в последнее время. Вы-то в курсе, устраиваются какие облавы.

ПОТАПЕНКО: Это я в курсе.

ПАРФЕНОВ: Если раньше мальчики приходили с камерами, и "поросята" искали просроченные товары, то другие мальчики сейчас приходят с камерами и ищут нечто другое в наших магазинах.

ПОТАПЕНКО: Так надо, может быть, платить больше этому грузчику? Не 700 долларов, а 2000, и пойдут…

ПАРФЕНОВ: Знаешь, иногда доходит до банального: ты готов платить – некому. Не хотят. У нас же работать надо, понимаете? Розница – это очень сложно.

ПОТАПЕНКО: Удивительно.

ПАРФЕНОВ: Это весьма сложный бизнес, и я не знаю, как потребители представляют это себе.

ПОКОРНЯК: Это действительно сложно.

ПОТАПЕНКО: Валера, у тебя тоже бизнес, знаешь, тоже не простой.

ПАРФЕНОВ: Это очень сложная цепочка. Мы последнее, скажем, звено в этой цепочке – это весьма сложно. Мы имеем в магазине, скажем, где-то около 6,5 тысяч ассортимента, и надо понимать, что каждую эту штучку нужно принять, нужно завести в базу, нужно выставить на полку, потом пробить. Это колоссальный труд, и это очень сложно. И качество людей…

ПОТАПЕНКО: Еще и работать с претензиями тех самых возбужденных покупателей, которые считают, что их всегда обманывают.

ПАРФЕНОВ: Да. Здесь мы еще, кстати, обсуждая это, упустили еще в нашей цепочке такое звено, как дистрибуторов, их упоминали очень вскользь. Но на месте наших законодателей я бы еще и туда нос засунул, потому что получается такая ситуация…

ПОТАПЕНКО: Дима, лучше не надо, лучше бы они…

ПОКОРНЯК: Не подсказывайте.

ПОТАПЕНКО: Не подсказывайте.

ПОКОРНЯК: Неправильный вопрос.

ПОТАПЕНКО: Я всегда говорю…

ПАРФЕНОВ: Я не понимаю, почему-то мы крайние все время – производители и конечные продавцы. Еще там есть много ребят, которые…

ПОКОРНЯК: Да, есть-есть, посредники.

ПОТАПЕНКО: Ты знаешь, я всегда предполагаю ребятам, чтобы они – все эти наши законодатели – отправились на какой-нибудь остров, а мы им дань будем туда за 300 лет… Просто чемоданом привезти проще будет.

ПАРФЕНОВ: Это да. И в этой связи еще хотел бы сказать: мне вообще непонятна, если уж возвращаться к теме нашей беседы, вообще непонятна эта маниакальная страсть регулировать торговлю. Ведь розничный бизнес – он, скажем (это лично мое мнение), наиболее саморегулируемая отрасль у нас.

Я должен продать банан сегодня желтого цвета без крапинок, именно не зеленый, не коричневый, а именно сегодня желтый по актуальной цене. Если я его сегодня не продам по этой цене, ты понимаешь, что с ним будет завтра.

ПОТАПЕНКО: Это правда.

ПАРФЕНОВ: Что меня регулировать? Оставьте меня в покое.

ПОТАПЕНКО: Я тебе могу сказать, что я, как покупатель и ритейлер тоже, я, например, люблю бананы гнилые.

ПАРФЕНОВ: А я зеленые, кстати, люблю.

ПОТАПЕНКО: Вот видишь. Но мы сами это не продаем. Леша, тебе. Ты – владелец компании, в общем-то, практически интеллектуального продукта. У тебя явно нет проблем с персоналом. Почему же ты про персонал-то говоришь? У него понятно, с ним все ясно.

МАРТЫНЕНКО: У меня нет проблем с персоналом?

ПОТАПЕНКО: У тебя должно быть. У тебя зарплаты высокие, у тебя оборудование. Я смотрю Первый канал ТВ, и у тебя там, смотрю, рабочие серьезные, в спецовках. Я так понимаю, что у тебя должна быть очередь, наверное, на работу устраиваться?

МАРТЫНЕНКО: Вы знаете, на самом деле, если бы вы знали мои проблемы с персоналом, то ваши бы показались мелкими.

ПОТАПЕНКО: Да подожди, ну как же? Ты же производитель!

МАРТЫНЕНКО: Потому что одна есть простая вещь: у нас завод в городе Севске. В Севске 6 тысяч населения. Я вас уверяю, что проблем с персоналом в Москве в принципе быть не может, потому что здесь миллионы. А в Севске, где 6 тысяч населения, из которых, в основном, бабушки или дети, и так далее, там даже рабочих трудно найти, несмотря на то, что мы действительно платим высокую зарплату. И это действительно проблема.

ПОТАПЕНКО: Вахтовым методом решаешь?

МАРТЫНЕНКО: Да, вахтовым методом. И поэтому поверьте мне, что в Москве – да, могут быть сложности, если особенно большое количество, но вы находите, и человек там работает.

ПОКОРНЯК: Есть из чего выбрать, да.

МАРТЫНЕНКО: А в таких городах это совсем сложно. Там мотивация.

ПОКОРНЯК: Но у нас то же самое.

ПОТАПЕНКО: Валерий Покорняк, фирма "Алтан".

ПОКОРНЯК: Если у них 6 тысяч, то у нас это 11 тысяч. Поэтому, в принципе…

МАРТЫНЕНКО: В Барнауле, или не в Барнауле?

ПОКОРНЯК: Нет, мы в Барнауле… 7,5 гектаров комбинат.

МАРТЫНЕНКО: Такая же проблема?

ПОКОРНЯК: Конечно же, это сельская местность – это Поспелиха, это юг Алтая. Но в любом случае, это 11 тысяч. Поэтому, в принципе, у нас еще был переток с Казахстана лет семь назад, мы воспользовались этим. Но сейчас Казахстан навел порядок и люди оттуда не уезжают, а наоборот, стали даже возвращаться, поэтому мы как-то… А так, проблема, конечно. Тем более Сибирь – она, в общем-то, если вы не знаете, вымирает. У нас рождается меньше, чем…

ПОТАПЕНКО: К сожалению, знаем. Итак, коллеги…

ПОКОРНЯК: Поэтому еще хуже ситуация. Реально хуже.

ПОТАПЕНКО: У нас, в общем, время подходит к концу, и я все-таки нас верну к той теме, которая была: "Ритейлерам запретят брать дополнительную плату с поставщиков". Как обычно, у нас это благое намерение, оно…

Что написано: что это позволит сельхозпроизводителям легче входить в розничную торговлю и, соответственно, как-то там продвигаться. Коллеги, очень коротко. Алексей, позволит ли ограничение наценок, бонусов легче продвигаться в розничной торговле? Неважно, сетевой или не сетевой.

МАРТЫНЕНКО: У нас же, как всегда: хотели, как лучше, получится как всегда. И это уже ясно.

ПОТАПЕНКО: Ты же производитель, ты же должен нас запинать, торговлю. У тебя есть шанс уникальный – в прямом радиоэфире сказать. Ну?

МАРТЫНЕНКО: Нет, я этого не буду делать, потому что это, я считаю, полнейшая глупость. Этого не нужно делать, и не нужно вообще вмешиваться в это дело.

ПОТАПЕНКО: Заметьте, уважаемые радиослушатели, Алексей Мартыненко, генеральный директор и владелец компании "Умалат", он не мой друг, что называется, мы с ним не братья. Я его провоцировал, я дал ему возможность, он этого не сказал.

Дима, тебе коротко. Десять секунд, что называется.

ПАРФЕНОВ: Я вообще могу сказать очень коротко. Я в закупочном бизнесе, в ритейле, где-то с 2000 года и всегда был закупщиком до коммерческого директора. Коротко: я за все эти годы ни одного крестьянина у себя в офисе не видел.

ПОТАПЕНКО: Подозрительно. Валера?

ПОКОРНЯК: Я считаю, что любое регулирование – именно такое, с точки зрения наценок и так далее, – оно несправедливо, неправильно и не принесет того, что мы хотим, а именно: чтобы цены в магазинах были невысокие, чтобы было там хорошее качество обслуживания и так далее. Поэтому не будут ни производители, ни ритейл – тем более. Одни проблемы.

ПОТАПЕНКО: Уважаемые любимые радиослушатели. У меня было три гостя. Я добавлю свою, что называется, ложечку меда. Реально, не тем занимаемся. Конкуренция… Задача государства – создавать конкурентные условия, чтобы конкурировали и ритейлеры, и производители. И тогда, в рамках конкуренции, мы будем, как ритейлеры и производители, давать качественный продукт, конкурируя, выдавливая некачественный – это очевидно. А вы должны ногами голосовать: ходить в хорошие магазины и покупать хорошие продукты. Ну а пока – пока!