• Авторизация



На главную Написать письмо Добавить в закладки
 
  • ДФО
  • Республика Карелия
  • Кемеровская область, Урал, Восточная Сибирь
  • ЮФО
  • Алтайский край
  • Красноярский край, Хакасия, Тыва
  • Экспорт

Аудио

Ритейлерам запретят брать дополнительную плату с поставщиков
В студии: Валерий Покорняк, гендиректор фирмы "Алтан"; Дмитрий Парфенов, коммерческий директор сети супермаркетов "АЛМИ"; Алексей Мартыненко, гендиректор компаний "Умалат" и "Мустанг Ингредиентс"

ПОТАПЕНКО: Доброе утро! Я – Дмитрий Потапенко, это программа "Мое дело". Если вы забыли, напомню, у нас совет директоров. Доброе утро, просыпайтесь, заходите в кабинет, присаживайтесь, рассаживайтесь, будем слушать важную тему. Сегодня очень важная тема. Она посвящена чему? "Когда же эти подонки успокоятся!" Нет, это не я там что-то гадостное сказал в эфире, нет, у нас тема: "Ритейлерам запретят брать дополнительную плату с поставщиков". Ну, кто у нас все поднимает цены в магазинах, во всех, не важно, каких – трусами, носками торгуете – кто поднимает? Конечно, подонки-ритейлеры!

Нет, это, упаси господь, это не налоги возросли и даже не расходы на газ, свет и все остальное, то, что является псевдомонополией, хотя это является просто государственным бизнесом, называя своими именами. Так вот, мы будем говорить о: "Ритейлерам запретят брать дополнительную плату с поставщиков".

И напомню, тем, кто хотят к нам подключиться и слушают нас в Интернете, потому что сидят по-тихому в "ушах" в офисе, у нас есть сайт – finam.fm, у нас есть наш телефон в студии – 65-10-996. Тема, я считаю, животрепещущая, поэтому пишите, звоните.

Я сразу начну, до того, как начнется еще новостной повод, прочитаю сообщение с форума: "Дмитрий, может, такой философский вопрос, но все же. В этот раз была такая показательная постановка, чем-то под камеры, когда премьер смотрел колбасу. Сейчас что, похоже, опять что-либо подобное? И почему государство так любит излишне ритейл ставить в коленно-локтевую позицию? – Я буду переводить на литературный. – Так как опять будем платить-то мы, потребители. А государство покажет заботу? Видал я в гробу такую заботу!" – Андрей, Санкт-Петербург. Жаль, не удастся послушать онлайн.

Андрей, я зачитал ваше сообщение с форума, подчеркну, оно не единственное. Те, кто думают, в общем, понимают, о чем речь. Ну а пока – что? Новостной повод, конечно.

 

МОЕ ДЕЛО: Правительство России согласовало поправки в закон "О торговле", ужесточающие требования к торговым сетям. Как сообщил первый вице-премьер Виктор Зубков на XXIII съезде Ассоциации крестьянских фермерских хозяйств и кооперативов России, они направлены на поддержку сельхозпроизводителей. По его словам, поправки ограничивают возможность торговых сетей брать с поставщиков дополнительную плату за реализуемую продукцию. Теперь их должна одобрить Госдума.

 

ПОТАПЕНКО: Ну, первое, что я могу сказать, что, безусловно, я даже не сомневаюсь ни на секунду, что это будет принято, более того, мы последовательно идем к тому, что будут ограничены торговые наценки, вернее, не ограничены, а установлены. В общем, к чему привело это на фармрынке – те, кто хотя бы чуть-чуть побольнее, чем 40-летние ребята, те уже видят, что происходит в фармсетях. По сути дела, там просто исчез дешевый товар.

Ну, для того, чтобы обсудить, может быть, я не прав, и есть какие-то другие постановочные вопросы, я пригласил к себе людей, которые расскажут о своей точке зрения на эту тему. У меня в гостях Алексей Мартыненко, генеральный директор и владелец компании "Умалат". Если кто не знает такую, это сыры. Доброе утро, Алексей.

МАРТЫНЕНКО: Доброе утро.

ПОТАПЕНКО: У меня в гостях Дмитрий Парфенов, коммерческий директор сети супермаркетов "АЛМИ". Доброе утро, Дмитрий.

ПАРФЕНОВ: Доброе утро.

ПОТАПЕНКО: И мой любимый Валерий Покорняк, генеральный директор, основатель и основной совладелец фирмы "Алтан", доброе утро, Валерий.

ПОКОРНЯК: Доброе утро.

ПОТАПЕНКО: Если кто не знает, что такое "Алтан", это все-таки макароны. Мы, напомню, не называем здесь торговые марки, по причине того, что, в общем-то, маленькая реклама.

Коллеги, первый вопрос. Простите, Алексей, к вам. Сколько сейчас стоит молоко?

МАРТЫНЕНКО: Молоко сейчас стоит порядка 17 рублей.

ПОТАПЕНКО: За литр?

МАРТЫНЕНКО: За литр, да.

ПОТАПЕНКО: А самый дешевый сыр сколько стоит?

МАРТЫНЕНКО: Самый дешевый сыр стоит, наверное, рублей... Смотря какой, они разные есть.

ПОТАПЕНКО: Ну, я понимаю.

МАРТЫНЕНКО: 150 рублей.

ПОТАПЕНКО: 150 рублей? Скажем, молока в сыре сколько в себестоимости?

МАРТЫНЕНКО: Разные есть сыры.

ПОТАПЕНКО: Ну, так, по минимуму или по максимуму?

МАРТЫНЕНКО: От 5 до 12 литров.

ПОТАПЕНКО: От 5 до 12 литров? Понятно. Я к чему эти все цифры привожу, потому что у нас регулярно обсуждается слово "наценка". К сожалению, я могу сразу сказать, как только кто-нибудь из мудрых наших экономистов найдет в учебнике слово "наценка", я хотел бы на это просто посмотреть. Честно скажу, что как-то вот ни разу не приходилось.

Валера, сколько сейчас стоит тонна пшеницы?

ПОКОРНЯК: Тонна пшеницы?

ПОТАПЕНКО: Ну, порядок, плюс-минус километр.

ПОКОРНЯК: Ну, если мы говорим о мягких сортах пшеницы, она где-то колеблется от 4600 до 5200, в зависимости от классности. А если мы говорим о твердой, то она колеблется от 8 до 12 тысяч рублей за тонну.

ПОТАПЕНКО: А макароны? Сколько может тонна стоить?

ПОКОРНЯК: Макароны могут стоить, опять в зависимости, если мы делаем из муки...

ПОТАПЕНКО: Естественно. Я надеюсь, что ты делаешь макароны из муки!

ПОКОРНЯК: Нет, я надеюсь, как раз я их делаю из крупки, из твердых сортов. Если мы говорим, из мягких сортов, это группа "Б", то сегодня вообще там цены очень могут быть низкие, на полке пачка может стоить 500-граммовая даже 8-9 рублей. А если мы говорим, из группы "А", то есть это из твердых сортов, эта пачка не может стоить дешевле, чем 20, и выше, до 100 рублей.

ПОТАПЕНКО: О’кей. Дмитрий (напомню, коммерческий директор сети супермаркетов "АЛМИ"), давайте так, начистоту: чистая прибыль сколько?

ПАРФЕНОВ: Это сложный вопрос, чистая прибыль сколько. Но хочу сразу сказать, что у сетей нет суперприбылей, о которых так говорят.

ПОТАПЕНКО: Вы не аудированы, понятно, что... Назови разброс, скажем так. 1%, 10%, 20%? Сколько ты, как сеть, зарабатываешь, именно чистая прибыль?

ПАРФЕНОВ: Если мы говорим о нижнем правом угле, то мы где-то будем видеть там, понятно, 2-4%.

ПОТАПЕНКО: Ну, собственно говоря, уважаемые мои, любимые мои радиослушатели, я просто могу вам сказать, что слово "наценка", то, о чем очень много говорят большевики… Я не просто так начал с опроса моих уважаемых коллег об их ингредиентах. Вот ритейл, будете смеяться, это тоже ингредиенты. Магазин, знаете, вот вам, как "АЛМИ", дарят магазины, наверное? И электричество, наверное, дарят, правда?

ПАРФЕНОВ: Нет.

ПОТАПЕНКО: А почему?

ПАРФЕНОВ: Ну, вот так, приходится...

ПОТАПЕНКО: А мне кажется, что вы приходите – там уже...

ПАРФЕНОВ: Скидки.

ПОТАПЕНКО: ...Там уже просто вот стоят магазины оборудованные, там уже люди набраны, а вы просто забрали у Валеры и у Алексея сыры и макароны, поставили и наценили свои проценты, а все остальное – это не ваши проблемы?

ПАРФЕНОВ: Нет, все очень сложно, на самом деле.

ПОТАПЕНКО: Не так?

ПАРФЕНОВ: Не так.

ПОТАПЕНКО: Почему?

ПАРФЕНОВ: Найти хорошее помещение очень проблематично, мы в основном в московском регионе присутствуем, и скажем, достатка в хороших помещениях, подходящих под современную торговлю, его нет. Это первое.

Во-вторых, даже если ты нашел помещение, которое подходит тебе, и ты можешь как-то его спланировать, разместить там торговое оборудование, чтобы людям было удобно ходить в такой магазин, возникает вторая проблема – электричество.

Это масса, масса, масса нюансов, которые нужно все учесть. Ну, нет такого магазина, чтобы ты пришел, и нет проблем, ты нашел помещение, которое удовлетворяет всем запросам. Нет. И от того момента, как ты начнешь искать это помещение, до того момента, когда ты откроешь двери для покупателей, проходит колоссальное количество времени, за которое ты должен массу вопросов решить.

ПОТАПЕНКО: Алексей, к тебе вопрос. Вот ты – производитель. Ну, он – понятно, он подонок, барыга, я тоже...

МАРТЫНЕНКО: Я, кстати, так не считаю.

ПОТАПЕНКО: Нет-нет, подожди-подожди.

ПАРФЕНОВ: Да нет, так и есть.

МАРТЫНЕНКО: Совершенно не так.

ПОТАПЕНКО: Я, как и производитель, и как ритейлер, понимаю, что все равно мы с ним оба барыги. Мы оба Димы, оба барыги, подонки, спекулянты, навариваемся. Вот всегда я задаю этот вопрос всем своим коллегам-производителям: хорошо, я – сволочь, не вопрос, мне не помогают, чем тебе государство помогло? Я просто хочу понять, может быть, тебе, не знаю, денег насыпали, каких-нибудь субсидий дали?

МАРТЫНЕНКО: Кстати, кроме шуток, субсидирует государство ставку процента по кредиту, 2/3.

ПОТАПЕНКО: Сколько?

МАРТЫНЕНКО: Ну, 2/3 – где-то 7% субсидирует.

ПОТАПЕНКО: Если кредит ты берешь, условно говоря, под 10%, тебе, хочешь сказать, 7% возвращают?

МАРТЫНЕНКО: Ну, под 10% не дают, там дают под 14%, но 7% где-то возвращают.

ПОТАПЕНКО: Понятно.

МАРТЫНЕНКО: Поэтому тут как бы речь идет о том, что это деньги целевого использования – на молоко сельхозпроизводителям.

ПОТАПЕНКО: А, на закупку сырья, по сути дела?

МАРТЫНЕНКО: Да-да-да. Правда, не выплачивают уже полтора года, но...

ПОТАПЕНКО: Слушай, подожди, тогда я не понял твоей фразы. Слушай, это ты меня порадовал: "Субсидируют, но не выплачивают". Знаешь, как это, в бухгалтерской отчетности...

МАРТЫНЕНКО: Ну да, вроде деньги на бумаге есть, а в реальности нет.

ПОТАПЕНКО: А в кармане нет. Как говорила Фаина Георгиевна Раневская, которую очень часто ругали за употребление слова на "ж", она говорила: "Ну вот, странная здесь ситуация, ж... есть, а слова нет". Валера, у тебя ситуация? Тебе-то денег наливают?

ПОКОРНЯК: Нет.

ПОТАПЕНКО: Как, подожди?! Но ты же производитель! Насколько я знаю, у тебя там такой практически вертикально интегрированный холдинг...

ПОКОРНЯК: Да, вертикально интегрированный, но дело в том, что, кто выращивает пшеницу? Это наши хозяйства – мы не являемся их владельцами, у нас с ними создана ассоциация, ей уже 16 лет, поэтому они выращивают и их ставку финансируют, так же, как сказал Алексей.

ПОТАПЕНКО: Так же не выплачивают полтора года?

ПОКОРНЯК: Я думаю, так же не выплачивают. Хотя здесь врать не буду, здесь не готов ответить. А переработчик, в общем-то, находится практически в той же ситуации, как и ритейл. Потому что я был в шкуре ритейла, была франшиза "Пятерочки", и поэтому достается все то же самое, по полной. Нам еще, с одной стороны, достается от сельского хозяйства, приходится, их еще дотировать, потому что...

ПОТАПЕНКО: Но ты, по сути дела, их кредитуешь, насколько я себе понимаю?

ПОКОРНЯК: В какой-то мере – да, потому что мы не в Калифорнии, поэтому урожай раз в год, значит. Это раз.

С другой стороны, конечно, мы работаем с ритейлом, с которым у нас холодные, теплые отношения, в зависимости, конечно, от региона, страны, от продвинутости производителя...

Поэтому государство – нет. Более того, на Алтае, к сожалению, не может до сих пор до нас дойти газ, например. Мы работаем...

ПОТАПЕНКО: Как это, подожди, а программа газификации, бабушка плачущая, я же по телевизору это вижу! Бабушка, к ней мужики заходят, конфорка зажигается? Это не к тебе?

ПОКОРНЯК: Нет, газ, конечно, куда-то идет, но когда он дойдет до наших... Поэтому на самом деле, конечно, все, что касается коммуникаций… Благо, что этот комбинат был построен в советское время, поэтому, в принципе, что-то... А если что-то сейчас строить, конечно, это просто жутко дорого.

ПОТАПЕНКО: Слушай, а сколько сейчас стоит построить? Ты работаешь, по сути дела, на советских мощностях, причем сразу могу сказать...

ПОКОРНЯК: Нет, фабрика – это абсолютно новое производство, здесь оно рождено было, просто на базе...

ПОТАПЕНКО: На базе? Условно говоря, туда были подведены коммуникации, а фабрика реально была создана с нуля?

ПОКОРНЯК: Да. Фабрика, если мы говорим о фабрике такой, приличной, средней, так сказать, и не только фабрика, а комплекс: элеватор и мельница – 38-45 миллионов евро.

***

ПОТАПЕНКО: Ну вот, если вы хотите заниматься переработкой и при этом получать субсидии раз в полтора года, и по 7% вам возвращать будут, вы можете обратиться к Валерию Покорняку. В общем, он с большим удовольствием с вами поделится, как это происходит.

А теперь, Дима, вернемся к тебе, поскольку ты главный сегодня специалист и главный подонок. За что же ты берешь с вот этих несчастных господ деньги-то? Вот почему ты, мягко говоря, с них трясешь какие-то там дополнительные платы за реализуемую продукцию, за рекламу, видимо? Почему ты это делаешь? Бери бесплатно!

ПАРФЕНОВ: Так, в общем-то, я хочу сказать, что основная часть товара – она и берется бесплатно.

ПОТАПЕНКО: Что же ты клевещешь, ты что, ты это о чем говоришь? У меня, правда, вчера, могу сразу сказать, в другом месте была на встрече председатель совета директоров "Конфаэль", вот мы с ней давно сталкивались, еще на конференциях, она говорит: "А я вот бесплатно", – утверждает, я вот читаю новости! Почему вот все-таки ты берешь?

ПАРФЕНОВ: Лично, если говорить конкретно про "Конфаэль", допустим, я бы не взял "Конфаэль" бесплатно, потому что тот товар, который...

ПОТАПЕНКО: Это не ваш сегмент?

ПАРФЕНОВ: Он не востребован покупателями, его не будут искать на полках, не будут приходить и спрашивать: "Где "Конфаэль"?"

ПОТАПЕНКО: Ну, это все равно, что вы возьмете "Ferrari" к себе.

ПАРФЕНОВ: Да. И здесь, если производитель хочет продвигать свою продукцию, то он говорит: "Да, о’кей, я понимаю, что есть сложности определенные с ее реализацией, ее не будут расхватывать как горячие пирожки", – тут он готов как бы, скажем, часть тяжести по продвижению своего продукта взять на себя и каким-то дополнительным образом стимулировать. Я не знаю, если взять тот же самый нарезной хлеб, батон – это нонсенс, кто будет брать за него деньги?

ПОТАПЕНКО: Ну а, например, молоко? У нас обычно любят говорить бабушкам: "Молоко за деньги берешь, небось, ведь?"

ПАРФЕНОВ: Молоко молоку рознь, есть пакет молока за 20 рублей, и есть пакет молока за 70 рублей.

ПОТАПЕНКО: Это понятно, давай сейчас оставим, у нас основное, условно, "М", так скажем. За деньги берешь, гад?

ПАРФЕНОВ: Завод подобного продукта в торговую сеть – нет, не за деньги. Есть дополнительные условия.

ПОТАПЕНКО: Это ты имеешь в виду размещение?

ПАРФЕНОВ: Размещение, масса всевозможных каких-то промо-мероприятий.

ПОТАПЕНКО: Объясни, зачем за промо-мероприятия ты берешь деньги? Почему ты не проводишь промо-мероприятия бесплатно?

ПАРФЕНОВ: Есть определенный сегмент – молоко – в торговой сети. Есть определенный объем продаж его. И я понимаю мою маржу с этого молока. Я понимаю, что весь этот "пирог" молока – он разделен на доли между производителями. И когда один из производителей хочет эту долю от других забрать и продавать своего товара больше, тут у меня возникает вопрос: а почему я должен продавать, допустим, производителя "А" больше, чем производителя "Б"? Ну и, собственно…

ПОТАПЕНКО: Логично, но это для меня логично. Уважаемые радиослушатели, если кто забыл, наш телефон в студии – 65-10-996, сайт – finam.fm, вы всегда можете нас набрать, и мы, соответственно, с вами пообщаемся в прямом эфире в любое время.

Продолжаем. Алексей, рынок сыров – он весьма непрост, и достаточное количество так называемого "белорусского сыра" (в кавычках, я подчеркну), и достаточное количество подделок. Насколько тебе легко живется с точки зрения легального производителя?

МАРТЫНЕНКО: На самом деле, это глобальная проблема.

ПОТАПЕНКО: Расскажи нам о ней, потому что я всегда говорю: я встречаюсь с тобой, встречаюсь с другими людьми, я просто хочу в товаропроводящей цепочке найти абсолютно счастливого человека. Я признаюсь честно, ищу последние несколько лет. Вот сам занимаюсь, хочу найти, кому вот, знаешь?.. Вот энергокомпании знаю. Я был тут, на совете директоров выступал, знаю: там открыл вентиль – денежка потекла. Вентиль закрыл – денежка закончилась. Знаю еще что-то. А вот у тебя как?

МАРТЫНЕНКО: На самом деле, вы можете увидеть сейчас счастливого человека, но не с точки зрения заработка, а с точки зрения того, что мы можем производить хороший продукт, хорошего качества, никого не обманывать, платить все налоги. Поэтому это вопрос ощущения, так скажем, счастья.

ПОТАПЕНКО: Счастье – это понятно, это не в деньгах. Факт.

МАРТЫНЕНКО: А то, что касательно того, как конкурировать – конечно, это, в общем-то, непросто, потому что когда ты все делаешь легально и конкурируешь с теми, кто делает нелегально – как бы, рынок такая вещь, что очень сложно.

ПОТАПЕНКО: Процент фальсификата сейчас какой?

МАРТЫНЕНКО: Я думаю, среди твердых сыров – порядка 80%.

ПОТАПЕНКО: По сути дела, весь рынок, назовем так, твердых сыров?

МАРТЫНЕНКО: По сути – да. Брендированные сыры – они все-таки следят за брендом, а вот так называемые кормовые сыры – там, к сожалению, растительных жиров присутствуют очень много. Самое главное, что никто с этим, в принципе-то, не борется.

ПОТАПЕНКО: Почему, подожди, вот я вижу телевизионные программы: "Не покупайте"...

МАРТЫНЕНКО: Телевизионные программы и реальное, как скажем, действие – это разные вещи совершенно.

ПОТАПЕНКО: Ну, а как же?

МАРТЫНЕНКО: И заявления политиков и реальные действия – это разные вещи совершенно. Мне что нравится в России, вернее, не нравится – все говорят об этом, но никто ничего не делает.

ПОТАПЕНКО: Ты знаешь, если делать, то это надо вон к Диме приходить в ритейл, проверять...

МАРТЫНЕНКО: Ну да, надо брать, проверять, делать анализы, смотреть, как-то наказывать. Это должно наказуемо быть. Ведь в Китае, по-моему, когда отравили детей, там директора молочного завода расстреляли. Вот это все-таки такая вещь серьезная – здоровье людей.

ПОТАПЕНКО: Абсолютно. Но у нас официально...

МАРТЫНЕНКО: Я не призываю к этому.

ПАРФЕНОВ: Я уже догадываюсь, кто будет крайний.

ПОТАПЕНКО: Вот Дима тут вступил, да. Прежде чем уйдем на короткую рекламу, я напомню, мы обсуждаем новостной повод, что ритейлерам запретят брать дополнительную плату с поставщиков.

Как говорит один из наших сенаторов, "раковую опухоль надо обрезать". Я же не супротив, это он говорит особенно сейчас, собственно говоря, проиграв свой завод, он не смог выпустить качественную продукцию. Более того, по информации, которую я получил в бумажном виде Общества защиты прав потребителей, именно в его, извините, курятине, будем называть своими именами, самое большое количество химических ингредиентов.

Это я – Дмитрий Потапенко, это программа "Мое дело", не переключайтесь, слушайте нас.

Реклама.

***

ПОТАПЕНКО: Итак, мы продолжаем. Еще раз доброе утро тем, кто проснулся. Напомню, это программа "Мое дело", это Дмитрий Потапенко, и у нас совет директоров, мы продолжаем разговор. О чем мы говорим? О том, что ритейлерам запретят брать дополнительную плату с поставщиков, поскольку есть устойчивое впечатление, создающееся осознанно, почему цены-то растут в магазине? Да потому что какая-то мифическая, вот пока мы не выяснили, какая, мифическая не в цифрах, а такая мифическая надбавка, наценка в магазах. Вот все выясняем-выясняем и ждем того, кто окажется самым крайним.

И вот перед тем, как мы ушли на рекламу, Алексей абсолютно справедливо сказал, что должна быть ответственность за фальсификат, а Дмитрий продолжил, что, в общем-то, мы знаем, кто будет ответственным в России.

Дмитрий, кто будет ответственным в России, если у вас в магазине обнаружится фальсификат?

ПАРФЕНОВ: Это, в общем-то, не секрет, что мы будем, ритейлеры, ответственные и крайние. Потому что в последнее время, я не знаю, из-за чего это происходит, но мы все видим ту кампанию, которая проходит по центральным каналам, когда показывают нехорошие сети, говорят: "Вот эти люди, которые… У них сверхприбыли, 400%", – и все такое прочее. Какая-то нездоровая тенденция такая идет по показыванию сетей в каком-то таком "черном" цвете невыгодном.

ПОТАПЕНКО: Ну, а ты считаешь, что это тенденция последнего времени? Мне, как твоему коллеге, кажется, что ты не совсем прав.

Вот я могу сказать свое мнение, я разговаривал с несколькими представителями ассоциаций бизнеса, причем, в том числе, и неторгового, а производственного. Я говорю: "Ребята, вот ситуация, сейчас ограничат наценки. Все понимают, что пострадают все. Не пострадает только ритейл, пострадают в первую очередь производители. Это все делается в интересах транснационалов, выиграют транснациональные корпорации. Почему вы молчите?" Он говорит… абсолютно все ассоциации говорят: "Ну, а что там, это только предвыборная риторика типа, а все будет по-другому". Я говорю: "Да, как же, как же".

Тебе не кажется, что эта, в общем, за последние 100 лет никак риторика-то не поменялась? Ну, что такое? А "барыга-спекулянт", которое, заметьте, употребляю в речи – это же из фильма у нас: "Такой хороший девушка, а отец барыга, спекулянт". Потому что спекулировал там чем-то, перепродавал, не услугу создавал. Общепит – кто там работает? Холуи. Может, это так идет?

ПАРФЕНОВ: Безусловно, это есть, и было всегда, и будет. Но, скажем...

ПОТАПЕНКО: А выигрывают ли от этого потребители?

ПАРФЕНОВ: Есть четко понятная тенденция того, что это идет по нарастающей. Ведь не было таких каких-то массовых кампаний: никогда не приходили люди в масках, в магазин не врывались и не говорили, что "здесь торгуют просрочкой". Это доходит уже до каких-то таких вещей, а-ля цирк просто.

Мой магазин как раз попал под эту акцию, "Хрюши против", когда ворвались непонятно кто, молодые люди, устроили беспорядки в магазине, пришлось вызывать наряд полиции, их хорошо всех спаковали, увезли.

ПОТАПЕНКО: Но потом выпустили?

ПАРФЕНОВ: Ну, естественно, потом выпустили. Но крайне нездоровая тенденция, и зачем это нужно, зачем? Люди приходят в магазин, в общем… Покупка товара – это такой крайне интимный процесс, человек приходит в магазин, берет что-то, смотрит, нюхает, я не знаю, смотрит сроки годности, цену, выбирает что-то. Это такой процесс очень личный, и у нас заранее подготавливают покупателей к тому, что: "Когда вы туда придете, вам там будет плохо".

ПОТАПЕНКО: О’кей. Валерий Покорняк. Валера, у тебя на рынке фальсификата много?

ПОКОРНЯК: А что вкладывается в понятие фальсификации?

ПОТАПЕНКО: Ну, несоблюдение, скажем так, технологий. Я, как производитель, могу сказать, я вот вкладываю: если я произвожу, у меня есть производство нескольких направлений, если у меня не соблюдаются технологии.

ПОКОРНЯК: А, не соблюдаются? Ну, нам проще, потому что любые макароны – это перемолотое зерно, это или мука с водой, или перемолотая твердая пшеница с водой. В этом плане… Там у нас есть пропорции, зерно может быть третьего, четвертого, пятого класса, и так далее. Стандарты – у нас есть ГОСТ, соответственно, есть ТУ. Ну, в принципе, как в любой пищевке. Поэтому у нас трудно отравиться этим продуктом, в отличие, действительно, от мяса, молока, сока и всех остальных продуктов. Это моно-ингредиент.

ПОТАПЕНКО: Да, у Алексея все-таки брожение есть.

ПОКОРНЯК: Другой вопрос, что в России не запрещено делать макароны из муки, что, кстати, запрещено делать... Но это с точки зрения пищевой ценности. Пищевая ценность макарон, сделанных из твердых сортов пшеницы, в разы выше, поэтому Евросоюз, как такая культура, более требовательная к пище своего народа... Но такого нет запрета в Америке (ни в Северной, ни в Южной), ни у нас. Я тоже считаю, что не надо запрещать. Что касается того, что мы сегодня обсуждаем – я тоже, кстати, вообще против, как ни странно.

ПОТАПЕНКО: Я поэтому и...

ПОКОРНЯК: Я вообще против. Я понимаю, почему правительство это хочет сделать, потому что оно далеко от народа.

ПОТАПЕНКО: Нет, ну просто надо показать, в противном случае придется признать, что это они подняли цены. А как, зачем? Лучше показать вот...

ПОКОРНЯК: Поэтому люди – они, я думаю, и в магазины-то не ходят.

ПОТАПЕНКО: Ходят, вон, с камерой. Помнишь, там, колбаска, что-то такое, рыба.

ПОКОРНЯК: Я думаю, что все-таки не они ходят. Поэтому с этой точки зрения... Дело в том, что здесь правильно сказал Дмитрий, что надо не забывать, это место встречи, магазин – это место встречи покупателя с продуктом. Поэтому оно должно быть уважительным, и мы... Я знаю, что в магазине, чтобы навести весь порядок… Огромная матрица – у кого 3 тысячи, у кого 15 тысяч, у кого 35 тысяч наименований – это очень сложное дело. А если мы хотим... Конечно, сети тоже разные бывают, я согласен, но в целом можно воспользоваться опытом международным.

Мне кажется, запретительная мера должна быть, как правила дорожного движения. Вы знаете, у нас, по-моему, два знака запретных, и все, в правилах дорожного движения.

Я думаю, здесь нужна прозрачность. Потому что есть сети, которые действительно могут работать на 2-3%, а есть сети, которые работают даже на таких простых продуктах, как молоко, хлеб и даже макароны, умудряются там делать наценку 50%.

ПОТАПЕНКО: Ой, а как они выживают интересно?

ПОКОРНЯК: Вот так они выживают.

МАРТЫНЕНКО: Это еще маленькая наценка.

ПОКОРНЯК: Потому что, на самом деле… Если они еще более-менее монополисты. Во Франции, в Италии, допустим, сети обязывают наценку печатать на чеке. В Америке, плюс ко всему, во многих штатах идет прямо в чеке, вы видите федеральный налог (НДС, допустим) и налог штата. Кстати, чтобы тоже люди видели, вообще-то, из чего складывается цена.

Поэтому мое мнение – запретов должно быть вообще минимальное количество – раз, и больше прозрачности. И все. От поставщика, который должен и обязан согласно закону, ТУ, ГОСТы и так далее соблюдать и быть наказан в случае, если… И в том числе самой сети, которой выгодно быть прозрачной.

***

ПОТАПЕНКО: Валера, а вот с точки зрения сбыта твоей продукции, на сегодняшний день, если в рамках именно сбытовой стратегии, сейчас сети – не сети, для тебя какой процент – дистры и сети?

ПОКОРНЯК: Нам легче, мы можем… Да, действительно, мы продаем от Калининграда до Владивостока, поэтому, конечно, есть разные территории. Допустим, Санкт-Петербург – очень сетевой город, наверное, один из самых сетевых городов в России. Конечно, сети были, идут, просто 2008 год их тормознул немножко такую экспансию, но все равно они будут. Но несетевая розница, осталась, она остается, она кучкуется, она ассоциируется, она должна остаться, хотя ее тоже оптом и в розницу покупают сети разные, разноформатные.

Поэтому есть рынки, допустим, у нас есть Кавказ, у нас есть Дальний Восток, у нас есть Москва, кстати, в общем-то, далеко не сетевой город. Здесь 25-28% все еще на рынке люди покупают. Москва – это не лидер сетевой торговли в России.

ПОТАПЕНКО: Ну это ты аполитично рассуждаешь, я цифры смотрел…

ПОКОРНЯК: Нет-нет-нет, а что цифры? Надо смотреть не на цифры, а пойти посмотреть, поглядеть, где люди отовариваются, покупают. Это не есть хорошо или плохо, это факт. Поэтому для нас важно, чтобы были все, и была конкуренция.

ПОТАПЕНКО: Это – ключевое. Алексей, для тебя, в твоей структуре сбыта, скажем, сети – не сети, как?

МАРТЫНЕНКО: У меня сетевой продукт, 80% процентов продаж – это сети.

ПОТАПЕНКО: А связано просто, скажем так, с высоким ценовым сегментом или с чем? Или с системой дистрибуции?

МАРТЫНЕНКО: Тут не только высокий ценовой сегмент, в том числе, но еще то, что нашему товару требуются специальные условия хранения, и если они будут нарушены, то, естественно, продукт просто пропадает.

ПОТАПЕНКО: Да, согласен, потому что все-таки у Валеры немножко попроще, тебе холодильник не нужно покупать.

ПОКОРНЯК: Не надо, да. Холодный склад.

ПОТАПЕНКО: Но, тем не менее, все равно 20%, я так понимаю, остается, там – дистры и свои свободные рынки?

МАРТЫНЕНКО: Да, да. Смотря какая продукция на рынках, в принципе, продается, если хорошие рынки, почему нет?

ПОТАПЕНКО: Вот все очень часто, я думаю, что напомню тем, кто не знает наш сайт- finam.fm, мы забыли, наш телефон – 65-10-996, сейчас начали бы тебя пенять, как производителя сыров, сказали бы тебе: "Ну вот что вы рассказываете, Алексей, ведь белорусские товары, в данном случае, сыры, они же лучше, они лучше".

МАРТЫНЕНКО: Белорусские сыры, на самом деле, хорошие.

ПОТАПЕНКО: Они чем? И почему они лучше?

МАРТЫНЕНКО: Почему? Кто говорит, что они плохие?

ПОТАПЕНКО: Нет, почему они лучше, скажи? Почему они нравятся людям? Потому что ты производишь по ТУ?

МАРТЫНЕНКО: Во-первых, на самом деле, в Белоруссии там же государство это все контролирует, там цена на молоко ниже и там, кстати, процент фальсификата, я думаю, минимальный в Белоруссии. Поэтому они, в принципе, неплохие. Там государство именно инвестировало большие деньги в строительство заводов, там хорошие технологии. Касательно твердых сыров там вообще все в порядке. Это совершенно отличается от России.

ПОТАПЕНКО: Отличается, по сути дела… Там производитель, получается, "как у Христа за пазухой", а ты отпущен на свободный выпас?

МАРТЫНЕНКО: Там они государству принадлежат все.

ПОТАПЕНКО: Ну понятно.

МАРТЫНЕНКО: И производители, и там президент чуть ли не лично этим занимается, поэтому, естественно, там вопрос этот лучше контролируется. Ничего удивительного нет, что они считаются неплохими сырами.

ПОТАПЕНКО: Скажи мне, это правильно я понимаю, что вывод такой: надо, чтобы ты принадлежал государству, и тогда у тебя сыр будет лучше?

МАРТЫНЕНКО: Ну, если вы в Белоруссии, то – да, а если в России, то наоборот все.

ПОКОРНЯК: А может, по-другому, Дмитрий? Дело в том, что не обязательно делать как в Белоруссии.

ПОТАПЕНКО: Я стараюсь подвести, чтобы вы сделали.

ПОКОРНЯК: А мы… Вот я сейчас вспомнил одну фразу хорошую: может быть, сделать как во Франции, где любой президент Франции обязан раз в месяц встречаться с президентом Ассоциации хлебопеков Франции? Притом это уже делается в течение последних 150 лет.

ПОТАПЕНКО: Валера, я…

ПОКОРНЯК: Поэтому я хочу сказать, что не надо быть… надо просто встречаться, общаться первым людям с людьми, которые это делают.

ПОТАПЕНКО: Я сейчас тебя прерву, у нас есть слушатель. Михаил, доброе утро. Вы в эфире.

СЛУШАТЕЛЬ: Здравствуйте, ведущий, участники, радиослушатели. Я хотел бы пару слов сказать по поводу работы с сетями. Я начинал, в общем-то, работать с сетями в качестве поставщика, с тех пор как они просто начали входить, весь ритейл, в Россию, когда никто не знал, как это, что. И вот мое личное мнение: был всплеск, скажем, до 2007-2006 года, когда это было очень выгодно, когда сети, особенно международные, нащупывали, так сказать, поставщиков, прощупывали рынок за счет внутренних поставщиков. Потом они рынок прощупали, перешли на свой, так сказать, импорт собственный, стали сами завозить, и много сами стали, много чему научились за наш счет.

И последняя, в общем-то, считаю, такая тенденция, что многие поставщики сетей стали от них отказываться, потому что поначалу многие вот эти бонусы были вообще очень непрозрачны, в договорах завуалированы так очень основательно, потом – бац! – надо выплатить столько-столько-столько. Ну ладно, этот этап прошел и так далее. И чем дальше, тем это становится менее выгодным для поставщиков, в общем-то.

И еще такой момент, скажем, на определенном этапе сети начинают очень серьезно так руки выкручивать, и иногда выгоднее иметь много-много мелких покупателей, скажем так, чем двух-трех крупных таких ритейлеров, так сказать, международного формата, потому что с ними заканчивают обычно сотрудничество, и бизнес на 20% падает. Вот такое мнение.

ПОТАПЕНКО: Спасибо, Михаил. Собственно говоря…

ПОКОРНЯК: Правильное мнение.

ПОТАПЕНКО: Да. Валера, с тебя и начнем.

ПОКОРНЯК: Ясно, не кладите яйца в одну корзину, абсолютно четко. Конкуренция должна быть и среди сетей, сети разные, как мы сказали, притом международные – не самые пушистые.

Более того, когда у нас был конфликт, мы называть не будем здесь брендов, в смысле этот кризис, то международные сети показали не самую лучшую сторону вопроса, поэтому как: производителю нужно быть везде. Я так думаю, конечно, Алексею, действительно, потому что его продукт требует какого-то спецхранения и выкладки правильной. Нам проще.

ПОТАПЕНКО: Алексей, у тебя каково мнение по тому, что сказал наш Михаил, слушатель любимый?

МАРТЫНЕНКО: У меня мнение, что без сетей никак, это, в общем-то, современный формат торговли. И как мы его ругаем, не ругаем, мы удивляемся наценке… Я тоже удивляюсь наценке. Допустим, вы говорите, там 50% дохода…

ПОКОРНЯК: Есть такие сети.

МАРТЫНЕНКО: Я вчера пригласил сеть достаточно крупную и дистрибутора, потому что мы сами в сеть не поставляем, я говорю: "Ребята, вы размер-то знаете?" Наценка – 143%. 143% от того, что мы продаем, и то, что на полке. Я говорю: "Во-первых, это некрасиво, все-таки та продукция, которую мы продаем, моцарелла, все-таки не должна золотой быть, это продукт питания".

Поэтому да, на молоке, на хлебе ничего не зарабатывают, но вот на таких продуктах наценки делают очень хорошие.

ПОТАПЕНКО: Ну, компенсируют, я так понимаю.

МАРТЫНЕНКО: Правда, они говорят, сеть говорит: "Это – дистрибьютор". Дистрибьютор говорит: "Это – сеть", – и так далее. Правда в том, что у сетей своих забот хватает, и глобально я верю в то, что там есть конкуренция. Поэтому я бы в этот рынок, кстати, особо бы не вмешивался.

ПОКОРНЯК: Да. Я тоже так думаю.

МАРТЫНЕНКО: Потому что эти все вмешательства только ухудшат ситуацию. Куда нужно вмешиваться? Это где действительно есть монополия. Здесь есть конкуренция. И так или иначе эта ситуация выравнивается. Есть глобальная проблема – это низкая производительность труда, причем на всех этапах: начиная от фирм, и вот в нашем, так скажем, производственном бизнесе.

ПОКОРНЯК: И ритейл, кстати.

МАРТЫНЕНКО: И ритейл, да. Проблема с инфраструктурой, проблема с отчетностью, и вот эти вещи они неорганизованны, они действительно увеличивают цену, потому что людям приходится платить за то, что они бы не должны платить. Поэтому здесь ситуация действительно сложная. Ее вот так просто не решить. У нас в России любят найти виноватых, давайте искать виноватых – а это неконструктивно. Надо понять, что делать.

ПОТАПЕНКО: Я всегда говорю: "Да не вопрос, давайте сделаем государственную торговлю". Но, в общем-то, у нас…

ПАРФЕНОВ: К этому все и идет, в какой-то части.

ПОТАПЕНКО: Дело в том, что у нас эксперимент уже произошел, напомню, что "Сбербанку", государству принадлежала сеть "Мосмарт". Государству принадлежала, если мне не изменяет память, часть сети "Вестер", и принадлежала сеть, по-моему, "Холидей" или что-то там…

ПОКОРНЯК: Нет, не "Холидей".

ПОТАПЕНКО: Забыл уже название, что-то было такое, тоже как раз за Уралом.

Напомню, уважаемые мои, любимые радиослушатели, наша тема: "Ритейлерам запретят брать дополнительную плату с поставщиков". Мы обсуждаем, собственно говоря, как это повлияет, в том числе и на вас, как на потребителей. Снизятся ли от этого цены, от того, что наши властители дум порегулируют?

Кто у меня в студии? Вы не переключайтесь, я вам сообщу после рекламы.

Реклама.

***

ПОТАПЕНКО: Итак, мы продолжаем. Я – Дмитрий Потапенко, программа "Мое дело". У нас, напомню, совет директоров. Напомню, кто у меня в студии: Дмитрий Парфенов, коммерческий директор сети супермаркетов "АЛМИ"; Алексей Мартыненко, генеральный директор и владелец компаний "Умалат" (это сыры); и Валерий Покорняк, генеральный директор, основатель и основной совладелец фирмы "Алтан", если кто не знает, то это, вообще-то, весьма недурственные макароны.

До рекламы мы начали обсуждать все, что связано с издержками – с энергетическими, не энергетическими. То, о чем говорил Алексей.

Дмитрий, к тебе сразу вопрос, мы с тобой в первой части так коротко затронули как раз подключение ко всяким сетям и всему остальному. Сколько, если знаешь, стоит открыть магазин в России? И можешь сравнить, сколько стоит открыть магазин в Белоруссии, если знаешь.

ПАРФЕНОВ: По-разному стоит открыть магазин.

ПОТАПЕНКО: Я понимаю. В среднем по больнице, понятно.

ПАРФЕНОВ: Я думаю, что порядка… давайте уже конкретно, если это о чем-то говорит. Как вы думаете, сколько стоит… А, ну ты-то знаешь.

ПОТАПЕНКО: Меня нельзя спрашивать, я тут ведущий.

ПАРФЕНОВ: Да. Ну, хорошо, тогда к производителям.

ПОКОРНЯК: Давайте.

ПАРФЕНОВ: Как вы думаете, сколько стоит вывеска на магазин?

ПОКОРНЯК: В Москве?

ПАРФЕНОВ: Да, просто вывеска.

ПОКОРНЯК: В смысле, изготовление или?..

ПАРФЕНОВ: Да, изготовление вывески, вот чтобы она горела, чтобы на ней было написано…

ПОТАПЕНКО: Чтобы было написано: "АЛМИ"!

ПАРФЕНОВ: "АЛМИ", да, 24 – две циферки по бокам.

ПОТАПЕНКО: Валера, ну?

ПОКОРНЯК: По Барнаулу – это, наверное, я так думаю, что тысяч 150.

ПАРФЕНОВ: Миллион.

ПОТАПЕНКО: Опа!

ПОКОРНЯК: Кошмар.

ПАРФЕНОВ: Соответственно, еще вопросы есть?

ПОКОРНЯК: Нет.

ПАРФЕНОВ: Это нормальная вывеска из композита, красивая, симпатичная. Вот, собственно, и все. А дальше просто берите калькулятор, прибавляйте, прибавляйте, и цифры, я думаю, удивят всех.

ПОТАПЕНКО: Вопрос с сайта. Напомню нашим уважаемым радиослушателям, кто забыли, у нас номер 65-10-996 – это наш телефон. 65-10-996 – легко запоминается: 65 – понятно делится на что, 10 – понятно делится на что, а 99,6 – это та волна, на которой вы нас слушаете. Вопрос представителю "АЛМИ": "Два раза была в вашем магазине на Новых Черемушках и оба раза какие-то из товаров не пробивались. Знакомые, которые живут рядом, сказали, что так всегда. Это что, ваша фишка?" Дима?

ПАРФЕНОВ: Нет, это не наша фишка, здесь просто вопрос к магазину на Новых Черемушках. Это магазин, который был открыт в декабре прошлого года, ему буквально пара месяцев, и соответственно, та команда, которая там работает, она еще, скажем так, не обкаталась, не притерлась.

ПОТАПЕНКО: Жаловаться есть куда, скажи мне?

ПАРФЕНОВ: Есть куда жаловаться. Я сам разговариваю с покупателями, мне регулярно звонят, я открыт для общения. Любой покупатель, которому что-то не нравится…

***

ПОТАПЕНКО: Вот писала Вероника. Уважаемая Вероника, отвечаем на ваше письмо и вашим знакомым, которые живут рядом. У меня в гостях Дмитрий Парфенов, коммерческий директор сети супермаркетов "АЛМИ". Как он утверждает, не знаю, что в магазине команда ребят еще не "налеталась". Не сомневаюсь, что Дмитрий ответит на ваши вопросы, что называется, живьем. У них есть и сайт, насколько я знаю, да, по-моему?

ПАРФЕНОВ: Да, через сайт можно.

ПОТАПЕНКО: Да, и горячая линия, есть такая тема. О’кей. Все, будешь теперь отбиваться.

Алексей, к тебе вопрос: претензий от покупателей по вкусу сыров больше становится из года в год или меньше? Потому что, опять-таки, мы сейчас оставим ритейл, который гнобят регулярно…

МАРТЫНЕНКО: Претензии – в смысле, на качество продукции?

ПОТАПЕНКО: На качество продукции, конечно. И на вкусовые качества. Вот мне всегда говорят (знаешь, вот эта фраза): "При советской власти…" – и дальше понеслась. Вот при советской власти… Вот ты изменил технологию? Почему сыр был при советской власти как сыр, а сейчас ты выпускаешь… (бип).

МАРТЫНЕНКО: Да, на самом деле, при советской власти моцареллу не выпускали, но было масло. Вот, кстати, у нас уникальное масло, технологию которого мы не меняли 30 лет. И вот сейчас мы его продаем, так скажем, брендировали. Если честно, я там оставляю свой мобильный телефон по вопросам качества.

ПОТАПЕНКО: Даже до такого? 

МАРТЫНЕНКО: Да, просто потому, что, во-первых, я считаю, что я должен отвечать за качество, это принципиальный момент. Но звонков нет.

ПОТАПЕНКО: Да ладно?!

ПАРФЕНОВ: Телефон неправильный.

МАРТЫНЕНКО: Нет, телефон правильный.

ПОТАПЕНКО: Алексей, люди…

ПОКОРНЯК: Сейчас будут звонить.

ПОТАПЕНКО: Красивые девушки, если вы хотите познакомиться с красивым миллионером, можете купить пачку масла. Леша, я тебя продал, не забудь, кто тебя продал в эфире.

МАРТЫНЕНКО: Нет, реально я только по вопросам качества буду с ними разговаривать.

ПОТАПЕНКО: А вопрос качества тоже в этом смысле...

ПОКОРНЯК: Дмитрий, я могу сейчас пока...

ПОТАПЕНКО: Да, Валера?

ПОКОРНЯК: Вдруг там будут сейчас звонить на мобильный телефон, Алексею.

МАРТЫНЕНКО: Оно дорого очень стоит, 480 рублей пачка масла.

ПОКОРНЯК: Вот поэтому и не звонят. А у нас, я просто сразу хочу поставить на место точки, в нашей промышленности в советское время… Дело в том, что макароны – это очень просто: это прессование формой некое и сушка. Так вот, линии макарон в советское время, соответственно, могли быть рассчитаны и на два стандарта: они могли сушить, это абсолютно точно, по ГОСТу, макароны и порох. Абсолютно реально, двойного назначения. У нас все было двойного назначения, мы попадали именно, в прямом смысле, в категорию предприятий, можно сказать, ВПК, в случае если мы сушим порох. Поэтому, о каком качестве говорить, я не знаю, что там было, я здесь самый старший…

ПОТАПЕНКО: Ну, поэтому и…

ПОКОРНЯК: Ну не было никакого качества абсолютно.

ПОТАПЕНКО: Я переброшу этот вопрос к тебе, понимаешь. Согласись…

ПОКОРНЯК: Я из Сибири, там у нас все было по карточкам до определенного времени. Только в 70-е годы, когда нефть поднялась, чуть полегче стало, потом опять. До 70-х были карточки, и после 70-х в Сибири было все тяжело, кроме закрытых военных городов. Поэтому, конечно, наоборот было очень неправильно, и я говорю, даже, как в нашем случае, двойное назначение: порох либо макароны. Ну, понимаете разницу? Абсолютно разное.

ПОТАПЕНКО: Ну, существенно. А сейчас, я надеюсь, ты построил… Та фабрика, та красота, которую я видел, она, надеюсь, не двойного назначения? Патроны не изготавливаешь?

ПОКОРНЯК: Нет, мы порох... Поэтому, конечно, нет, это все вранье: сегодняшняя пищевая промышленность практически, во многих отраслях, от молочки до мяса, конечно, это, в основном, высококачественное оборудование.

Есть, конечно, некие проблемы у нас свои, определенные, но, конечно, это небо и земля. То, что было в советское время, это абсолютно другое качество.

ПОТАПЕНКО: Замечу, об этом говорит Валерий Покорняк, генеральный директор, основатель и основной совладелец фирмы "Алтан", производящий макароны. Человек, который перестроил старую советскую фабрику, где выпускают макароны и по сей день.

ПОКОРНЯК: Нет, фабрика новая, мельницы перестроили.

ПОТАПЕНКО: Да, мельницы перестроили. Утверждение, ребята, не более, чем голословное. Вернемся к нашей раковой опухоли – Дмитрию Парфенову, коммерческому директору сети супермаркетов "АЛМИ". Это уже просто, что называется, некий такой бренд.

ПАРФЕНОВ: Да я привык, на самом деле.

ПОТАПЕНКО: Ты знаешь, я тоже.

ПАРФЕНОВ: Я уже не возбуждаюсь даже на это.

ПОТАПЕНКО: Коллеги затронули перед тем, как мы ушли на рекламу, проблему персонала. Какова она сейчас?

ПАРФЕНОВ: Это проблема номер один. Скажем, вот если мы говорили, что сложно открыть…

ПОТАПЕНКО: Извини, что прерву, Леша, у тебя? У них – понятно.

МАРТЫНЕНКО: Ранжировать? Проблема номер один.

ПОКОРНЯК: Номер один, номер два и номер три.

ПОТАПЕНКО: Понятно. Продолжайте, коллега.

ПАРФЕНОВ: Это проблема номер один. Если мы говорили о том, что открыть магазин сложно в плане техники, оборудования, помещения, электричества, то укомплектовать его адекватным персоналом – это просто практически невозможно на данный момент.

Людей, которые хотят работать в этой отрасли за те деньги, которые мы можем платить, чтобы в правом нижнем углу оставалось 2-4%...

ПОТАПЕНКО: А сейчас я тебе от националистов подброшу вопрос.

ПАРФЕНОВ: Я представляю.

ПОТАПЕНКО: А чего ты? А ты плати грузчику, я приведу абсолютную цифру, сколько я плачу – 20600 рублей, я когда это говорю буржуям своим, они говорят: "Как, вы платите грузчику 700 долларов?" Я говорю: "Да. А у нас просто ниже не идут". И то, идут те самые национальности. Может быть, я тебе от националистов…

ПАРФЕНОВ: С национальностями – это проблема в последнее время. Вы-то в курсе, устраиваются какие облавы.

ПОТАПЕНКО: Это я в курсе.

ПАРФЕНОВ: Если раньше мальчики приходили с камерами, и "поросята" искали просроченные товары, то другие мальчики сейчас приходят с камерами и ищут нечто другое в наших магазинах.

ПОТАПЕНКО: Так надо, может быть, платить больше этому грузчику? Не 700 долларов, а 2000, и пойдут…

ПАРФЕНОВ: Знаешь, иногда доходит до банального: ты готов платить – некому. Не хотят. У нас же работать надо, понимаете? Розница – это очень сложно.

ПОТАПЕНКО: Удивительно.

ПАРФЕНОВ: Это весьма сложный бизнес, и я не знаю, как потребители представляют это себе.

ПОКОРНЯК: Это действительно сложно.

ПОТАПЕНКО: Валера, у тебя тоже бизнес, знаешь, тоже не простой.

ПАРФЕНОВ: Это очень сложная цепочка. Мы последнее, скажем, звено в этой цепочке – это весьма сложно. Мы имеем в магазине, скажем, где-то около 6,5 тысяч ассортимента, и надо понимать, что каждую эту штучку нужно принять, нужно завести в базу, нужно выставить на полку, потом пробить. Это колоссальный труд, и это очень сложно. И качество людей…

ПОТАПЕНКО: Еще и работать с претензиями тех самых возбужденных покупателей, которые считают, что их всегда обманывают.

ПАРФЕНОВ: Да. Здесь мы еще, кстати, обсуждая это, упустили еще в нашей цепочке такое звено, как дистрибуторов, их упоминали очень вскользь. Но на месте наших законодателей я бы еще и туда нос засунул, потому что получается такая ситуация…

ПОТАПЕНКО: Дима, лучше не надо, лучше бы они…

ПОКОРНЯК: Не подсказывайте.

ПОТАПЕНКО: Не подсказывайте.

ПОКОРНЯК: Неправильный вопрос.

ПОТАПЕНКО: Я всегда говорю…

ПАРФЕНОВ: Я не понимаю, почему-то мы крайние все время – производители и конечные продавцы. Еще там есть много ребят, которые…

ПОКОРНЯК: Да, есть-есть, посредники.

ПОТАПЕНКО: Ты знаешь, я всегда предполагаю ребятам, чтобы они – все эти наши законодатели – отправились на какой-нибудь остров, а мы им дань будем туда за 300 лет… Просто чемоданом привезти проще будет.

ПАРФЕНОВ: Это да. И в этой связи еще хотел бы сказать: мне вообще непонятна, если уж возвращаться к теме нашей беседы, вообще непонятна эта маниакальная страсть регулировать торговлю. Ведь розничный бизнес – он, скажем (это лично мое мнение), наиболее саморегулируемая отрасль у нас.

Я должен продать банан сегодня желтого цвета без крапинок, именно не зеленый, не коричневый, а именно сегодня желтый по актуальной цене. Если я его сегодня не продам по этой цене, ты понимаешь, что с ним будет завтра.

ПОТАПЕНКО: Это правда.

ПАРФЕНОВ: Что меня регулировать? Оставьте меня в покое.

ПОТАПЕНКО: Я тебе могу сказать, что я, как покупатель и ритейлер тоже, я, например, люблю бананы гнилые.

ПАРФЕНОВ: А я зеленые, кстати, люблю.

ПОТАПЕНКО: Вот видишь. Но мы сами это не продаем. Леша, тебе. Ты – владелец компании, в общем-то, практически интеллектуального продукта. У тебя явно нет проблем с персоналом. Почему же ты про персонал-то говоришь? У него понятно, с ним все ясно.

МАРТЫНЕНКО: У меня нет проблем с персоналом?

ПОТАПЕНКО: У тебя должно быть. У тебя зарплаты высокие, у тебя оборудование. Я смотрю Первый канал ТВ, и у тебя там, смотрю, рабочие серьезные, в спецовках. Я так понимаю, что у тебя должна быть очередь, наверное, на работу устраиваться?

МАРТЫНЕНКО: Вы знаете, на самом деле, если бы вы знали мои проблемы с персоналом, то ваши бы показались мелкими.

ПОТАПЕНКО: Да подожди, ну как же? Ты же производитель!

МАРТЫНЕНКО: Потому что одна есть простая вещь: у нас завод в городе Севске. В Севске 6 тысяч населения. Я вас уверяю, что проблем с персоналом в Москве в принципе быть не может, потому что здесь миллионы. А в Севске, где 6 тысяч населения, из которых, в основном, бабушки или дети, и так далее, там даже рабочих трудно найти, несмотря на то, что мы действительно платим высокую зарплату. И это действительно проблема.

ПОТАПЕНКО: Вахтовым методом решаешь?

МАРТЫНЕНКО: Да, вахтовым методом. И поэтому поверьте мне, что в Москве – да, могут быть сложности, если особенно большое количество, но вы находите, и человек там работает.

ПОКОРНЯК: Есть из чего выбрать, да.

МАРТЫНЕНКО: А в таких городах это совсем сложно. Там мотивация.

ПОКОРНЯК: Но у нас то же самое.

ПОТАПЕНКО: Валерий Покорняк, фирма "Алтан".

ПОКОРНЯК: Если у них 6 тысяч, то у нас это 11 тысяч. Поэтому, в принципе…

МАРТЫНЕНКО: В Барнауле, или не в Барнауле?

ПОКОРНЯК: Нет, мы в Барнауле… 7,5 гектаров комбинат.

МАРТЫНЕНКО: Такая же проблема?

ПОКОРНЯК: Конечно же, это сельская местность – это Поспелиха, это юг Алтая. Но в любом случае, это 11 тысяч. Поэтому, в принципе, у нас еще был переток с Казахстана лет семь назад, мы воспользовались этим. Но сейчас Казахстан навел порядок и люди оттуда не уезжают, а наоборот, стали даже возвращаться, поэтому мы как-то… А так, проблема, конечно. Тем более Сибирь – она, в общем-то, если вы не знаете, вымирает. У нас рождается меньше, чем…

ПОТАПЕНКО: К сожалению, знаем. Итак, коллеги…

ПОКОРНЯК: Поэтому еще хуже ситуация. Реально хуже.

ПОТАПЕНКО: У нас, в общем, время подходит к концу, и я все-таки нас верну к той теме, которая была: "Ритейлерам запретят брать дополнительную плату с поставщиков". Как обычно, у нас это благое намерение, оно…

Что написано: что это позволит сельхозпроизводителям легче входить в розничную торговлю и, соответственно, как-то там продвигаться. Коллеги, очень коротко. Алексей, позволит ли ограничение наценок, бонусов легче продвигаться в розничной торговле? Неважно, сетевой или не сетевой.

МАРТЫНЕНКО: У нас же, как всегда: хотели, как лучше, получится как всегда. И это уже ясно.

ПОТАПЕНКО: Ты же производитель, ты же должен нас запинать, торговлю. У тебя есть шанс уникальный – в прямом радиоэфире сказать. Ну?

МАРТЫНЕНКО: Нет, я этого не буду делать, потому что это, я считаю, полнейшая глупость. Этого не нужно делать, и не нужно вообще вмешиваться в это дело.

ПОТАПЕНКО: Заметьте, уважаемые радиослушатели, Алексей Мартыненко, генеральный директор и владелец компании "Умалат", он не мой друг, что называется, мы с ним не братья. Я его провоцировал, я дал ему возможность, он этого не сказал.

Дима, тебе коротко. Десять секунд, что называется.

ПАРФЕНОВ: Я вообще могу сказать очень коротко. Я в закупочном бизнесе, в ритейле, где-то с 2000 года и всегда был закупщиком до коммерческого директора. Коротко: я за все эти годы ни одного крестьянина у себя в офисе не видел.

ПОТАПЕНКО: Подозрительно. Валера?

ПОКОРНЯК: Я считаю, что любое регулирование – именно такое, с точки зрения наценок и так далее, – оно несправедливо, неправильно и не принесет того, что мы хотим, а именно: чтобы цены в магазинах были невысокие, чтобы было там хорошее качество обслуживания и так далее. Поэтому не будут ни производители, ни ритейл – тем более. Одни проблемы.

ПОТАПЕНКО: Уважаемые любимые радиослушатели. У меня было три гостя. Я добавлю свою, что называется, ложечку меда. Реально, не тем занимаемся. Конкуренция… Задача государства – создавать конкурентные условия, чтобы конкурировали и ритейлеры, и производители. И тогда, в рамках конкуренции, мы будем, как ритейлеры и производители, давать качественный продукт, конкурируя, выдавливая некачественный – это очевидно. А вы должны ногами голосовать: ходить в хорошие магазины и покупать хорошие продукты. Ну а пока – пока!

 

Он сформулировал 72 успешных закона предпринимательства. История успеха В.Покорняка (фирма "АЛТАН")

В гостях: Валерий Покорняк, генеральный директор, основатель и основной совладелец фирмы "АЛТАН".
Ведущая: Елена Лихачева, автор и ведущая программ "Они сделали это!" и "В первом приближении" на радио "Финам FM"

ЛИХАЧЕВА: Доброе утро, вы слушаете "Финам FM", меня зовут Елена Лихачева, здравствуйте. Наш сегодняшний гость владелец и совладелец не только нескольких бизнесов, он сумел за свою жизнь, пока еще недолгую, сформулировать целых 72 успешных закона предпринимательства. Можно так выразиться?

ПОКОРНЯК: Да.

ЛИХАЧЕВА: Или как вы выразились? Секрета...

ПОКОРНЯК: Секрета.

ЛИХАЧЕВА: ...Успешного предпринимательства. Представьте, 72! Не знаю, успеем ли мы сегодня озвучить хотя бы десятую часть, но про его несколько бизнесов мы уж точно поговорим. Что будет, кстати, интересно для наших слушателей в самом начале нашей программы, у нас сегодня не только предприниматель и писатель, но и еще и астролог в программе. Кто вы по гороскопу, Валерий Павлович?

ПОКОРНЯК: Дева.

ЛИХАЧЕВА: Земной, кажется, знак?

ПОКОРНЯК: Абсолютно.

ЛИХАЧЕВА: Обеими ногами на земле?

ПОКОРНЯК: Сверхземной.

ЛИХАЧЕВА: Самый-самый сверхземной знак.

ПОКОРНЯК: Абсолютно.

ЛИХАЧЕВА: Так что, ну, давайте послушаем сейчас рубрику "Статус".

ПОКОРНЯК: Сравним, хорошо.

ЛИХАЧЕВА: Сейчас послушаем рубрику "Статус", потом начнем программу.

ПОКОРНЯК: Окей.

Статус: Валерий Покорняк, генеральный директор, основатель и основной совладелец фирмы "АЛТАН".

Как это делалось: Окончил с отличием Алтайский политехнический институт, факультет "Машины и аппараты пищевых производств", позже западный университет Кеннеди, США, получил ученую степень доктора бизнес-администрирования. Трудовую деятельность начал в 1979 радиомехаником. С 1988 работает на руководящих должностях созданной им вместе с друзьями фирме "АЛТАН". С 1991 является ее бессменным генеральным директором. Сегодня "АЛТАН" лидер в возрождении производства твердых сортов пшеницы и организатор ее переработки на Алтае. Компания сотрудничает с фирмами 50 регионов России, поставляя туда макаронные изделия под торговой маркой "Гранмулино". Более 15 лет Валерий Покорняк занимает пост председателя Сибирской ассоциации производителей макарон. Автор книги "72 секрета успешного бизнеса", издатель серии книг о приключениях главного повара Макаронии благородного Гранмулино. Награжден медалью ордена "За заслуги перед Отечеством" второй степени. Разведен, среди увлечений велосипед и собака породы шарпей.

ЛИХАЧЕВА: И еще раз доброе утро, Валерий.

ПОКОРНЯК: Доброе утро.

ЛИХАЧЕВА: Еще раз спасибо за то, что вы к нам сегодня пришли. Слушайте, я надеюсь, это шутка или вы на самом деле строите свою жизнь, я имею в виду отношения с людьми, может быть, даже решения принимаете исходя из астрологических прогнозов? Только так, честно.

ПОКОРНЯК: Да, 50 на 50.

ЛИХАЧЕВА: 50 на 50 это ни о чем. Да или нет? Это можно решку подкидывать, знаете, орел или решка.

ПОКОРНЯК: Нет, на самом деле, реально да, учитывая это обстоятельство, и оно мне часто помогает.

ЛИХАЧЕВА: Вы же математик по образованию?

ПОКОРНЯК: Нет, не по образованию, я по образованию инженер.

ЛИХАЧЕВА: Ну, хорошо, окончили математическую школу, отлично справились...

ПОКОРНЯК: С институтом.

ЛИХАЧЕВА: ...С инженерным образованием.

ПОКОРНЯК: Да, согласен.

ЛИХАЧЕВА: Мне всегда казалось, что астрология это для домохозяек.

ПОКОРНЯК: Вы знаете, я не думаю, что вы правы, потому что астрология это наука, может быть, забытая, и сконвертировалась в астрономию, например. Поэтому астрономия это часть астрологии. Астрология гораздо дольше по времени, несколько тысяч лет. В связи с тем, что планеты двигаются с очень высокой точностью, сверхматематической точностью, то, в принципе, это сплошная математика.

ЛИХАЧЕВА: То есть, вы соединили астрологию с математикой? Приведите конкретный пример, пожалуйста.

ПОКОРНЯК: Хороший вопрос. Пример очень простой. Дело в том, что я разделяю людей, опять-таки я сконвертировал все, что прочитал и изучал опять-таки как любитель, честно скажу, по тому, как вы так громко назвали, это не получилось. Есть люди-нападающие и защитники. Нападающие это знаки воздуха и знаки огня, а вот знаки защитники это вода, соответственно, и земля.

ЛИХАЧЕВА: С кем вы предпочитаете иметь дело?

ПОКОРНЯК: Здесь принцип команды. Принцип команды предполагает, Бог очень милостив или кто там нас создал, в принципе, в вашей команде должны быть все стихии, то есть, понимаете, огонь, земля, вода и воздух. Поэтому, в принципе, мне удобнее из-за того, что я земля, контактировать, конечно бы, хотелось с воздухом и с огнем именно с точки зрения бизнеса. Почему? Потому что знаки земли и воды, они сверхконсерваторы. В связи с этим привычка это для них важно. Но, с одной стороны, когда они в команде, кто-то должен защищать. И, наоборот, знаки воздуха и, соответственно, огня, они нападающие, они люди действия, иногда, может быть, даже и безрассудного.

ЛИХАЧЕВА: А в личной жизни работает это?

ПОКОРНЯК: В личной жизни посложнее немного, потому что есть еще к астрологии несколько... Если мы будем говорить на эту тему, вообще ни одного секрета не раскроем из книги. В личной жизни это тоже работает, но там, конечно, важно еще подобное с подобным, знаете, такой математический библейский факт, это важно. Это неверный факт, что разноположности, так скажем, стыкуются. Нет, в общем-то, стыкуется подобное с подобным.

ЛИХАЧЕВА: Должен быть объединяющий все-таки какой-то момент?

ПОКОРНЯК: То есть, круг с кругом, в принципе, не с треугольником. Треугольник порвет круг, это вопрос, или круг зажмет треугольник. Поэтому там еще есть нумерология, цифры, генетика и, естественно, вера, религия. Никуда от этого не деться, как воспитан был человек в семье. Потому что, как говорится, одна культура одной семьи соединяется с другой культурой. Поэтому, конечно, если культура одна, вера одна, легче. Если, конечно, в целом все другое, то будут трудности, но, может быть, их смысл есть преодолеть.

ЛИХАЧЕВА: Обожаю людей, которые могут такие разные вещи, как математика, нумерология, астрономия, астрология соединить в одной своей умной голове, вывести свою собственную теорию, на которой, как считает человек, он в полной мере может опираться, опирается и действительно работает. Но ведь работает же, правда?

ПОКОРНЯК: Работает. Для дела, понимаете, у меня должна быть точка отсчета, опора, я же знак земли, правильно, нужна какая-то база. Я не знаю, работает или нет. Ну, пока работало.

ЛИХАЧЕВА: Пока вроде работало, судя по вашему бэку, судя по вашей биографии, вроде как ничего, вроде как работает.

ПОКОРНЯК: Да, вроде да.

ЛИХАЧЕВА: Хотя, может быть, работает что-нибудь другое? Давайте попробуем разобраться. Валерий, я думаю, что мы вряд ли сегодня успеем все 72...

ПОКОРНЯК: И не надо.

ЛИХАЧЕВА: ...Секрета успешного предпринимательства раскрыть, но давайте остановимся хотя бы на трех основных.

ПОКОРНЯК: Так, на трех основных. Вот я зря так вам книжку подарил.

ЛИХАЧЕВА: Хорошо, давайте.

ПОКОРНЯК: На самом деле, я скажу, конечно, три основных, это очень важно. Вообще вся дорога идет от самого человека, поэтому маленькая у меня книжка, но разделена на две части. С одной стороны, это принципы, которые закладываются у человека в детстве. В принципе, вы выходите уже во взрослую жизнь, на 90% вы уже сформировались. Поэтому там важно, повторю, еще раз говорю, семья и все те вещи, которые семья, ваши родители в вас вложили. И первые трудности, которые происходили, а они точно происходили в вашем детстве, у меня их было много, серьезных трудностей, и, в принципе, я их преодолел. То есть, преодоление это главный шаг. Барьеры если есть, вы их преодолеваете, вы как закаливаетесь.

ЛИХАЧЕВА: Мускулы наращиваете и интеллектуальные, и физические, и всякие другие?

ПОКОРНЯК: Ну, да. Я не совсем с такой болезнью родился, и мне приходилось бороться с ней.

ЛИХАЧЕВА: Вы такой ботаник, наверное, были, да?

ПОКОРНЯК: Нет, я с пороком сердца родился. Поэтому, нет, был не ботаником, был хулиганом и, в общем, в целом проблемы были.

ЛИХАЧЕВА: То есть, вы такой хулиган с пороком сердца, который удалось преодолеть?

ПОКОРНЯК: А вы знаете, только врачи говорили, а на самом деле я не чувствовал. Почувствовал позже, в 27 лет. А вот так все было хорошо, но им казалось, нет. В общем-то, все прошло хорошо, под их наблюдением, а потом в книжке написал, что я решил измениться. Это было 11 лет. И когда решил, что, да, надо какие-то ограничения снять, и снял, и пошел, рискнул, в итоге выиграл.

ЛИХАЧЕВА: То есть, опыт преодоления?..

ПОКОРНЯК: Да.

ЛИХАЧЕВА: ...Идущий из детства, № 1?

ПОКОРНЯК: Абсолютно.

ЛИХАЧЕВА: Это секрет того, что у вас потом что-то будет получаться во взрослой жизни, в том числе в предпринимательстве?

ПОКОРНЯК: Да.

ЛИХАЧЕВА: Даже, может быть, в первую очередь?

ПОКОРНЯК: Всем родителям, у кого дети, нужно об этом помнить. В общем-то, ребенок любого пола женщина, мужчина будущий взрослым надо об этом думать, чтобы они умели защищаться и нападать.

ЛИХАЧЕВА: Как я неоднократно уже цитировала одного предпринимателя, который у меня тут в эфире сказал: "Куплю, говорит, трудности своему ребенку за любые деньги".

ПОКОРНЯК: Вот, почему нет? На Западе так и происходит. Мы же молодая страна, только вступившая в капитализм, а там уже давно прошло. Поэтому, действительно, богатой вы семьи, не очень богатой, но важно, чтобы у вас были трудности.

ЛИХАЧЕВА: Покупайте вашим детям трудности, причем, действительно, за любые деньги, иначе толку из них потом не будет.

ПОКОРНЯК: Точно.

ЛИХАЧЕВА: Это секрет № 1. Секрет № 2?

ПОКОРНЯК: Секрет № 2 это вот, как вы почувствовали нечто такое, в вас зарождается вера. Вот эту веру надо нести, потому что сбиваться с курса вы будете очень часто. И вот такой луч должен быть перед вами, который... Если вы как-то поняли, скорее всего, вы будете понимать, что это правильно, если мы говорим о бизнесе, что этот продукт, товар, который вы хотите выпустить, услуга, она нужна людям, то верьте в это. Абсолютно точно здесь тоже появляется второй барьер люди вас будут отговаривать и говорить: "Так никто не делал, так не правильно, вы проиграете, на самом деле вы балбес, по большому счету". Так у нас получилась переработка твердых сортов пшеницы. Когда мы там решили вдруг изменить макаронную промышленность, на тот момент всегда делали макароны из муки, в общем, и продолжали делать, мы сказали: "Это не правильно", потому что, съездив до этого в Италию, посмотрели, поглядели...

ЛИХАЧЕВА: Что такое настоящие действительно макароны.

ПОКОРНЯК: Да, и потом этому есть абсолютно научное объяснение, почему это правильно. И потом начали этим заниматься.

ЛИХАЧЕВА: И все вот так вот крутили пальцем?

ПОКОРНЯК: Да, все крутили. Для примера, для твердых сортов нужна специальная мельница, так вот в Сибири не было ни одной мельницы по твердым сортам пшеницы. Так вот мы решили вдруг ее сделать, то есть реконструировать, тогда как раз все называли, что это сумасшествие.

ЛИХАЧЕВА: Оправдалось?

ПОКОРНЯК: Но мы оказались правы, да, а они ошиблись.

ЛИХАЧЕВА: И вот та самая марка, которая сейчас, в принципе, очень так агрессивно, хорошо зашла практически во все сети, я их везде наблюдаю здесь в Москве "Гранмулино" те же самые.

ПОКОРНЯК: Но в Москве, к сожалению, у нас не так много, как хотелось бы.

ЛИХАЧЕВА: Не знаю, я вас везде вижу. Ладно, хорошо, это мы попозже поговорим, насколько вы довольны...

ПОКОРНЯК: Не довольны.

ЛИХАЧЕВА: ...Вхождением в Москву, в Питер, вообще во все регионы. Вообще вы в регионах скольких?

ПОКОРНЯК: 142 дистрибьютора у нас, мы продаем от Калининграда до Владивостока. Конечно, Сибирь это где мы родились...

ЛИХАЧЕВА: Основное, да?

ПОКОРНЯК: Основное. Неплохо получается Урал, в общем-то, хуже юг, Санкт-Петербург, Москва.

ЛИХАЧЕВА: Чуть-чуть попозже поговорим.

ПОКОРНЯК: Да, конечно. Третий вопрос.

ЛИХАЧЕВА: Да, да. Третий вопрос буквально через одну минуту. Но до того как мы уйдем на паузу, вы мне скажите, пожалуйста, вообще, в принципе, среди всех российских производителей макарон вы какое сейчас место занимаете? Какая доля у вас?

ПОКОРНЯК: Если мы возьмем сегмент, что макароны из твердых сортов пшеницы, то очень мало компаний, которые, в принципе, занимаются. По большому счету, их, наверное, три-четыре компании.

ЛИХАЧЕВА: Именно российских производителей?

ПОКОРНЯК: Да, российские производители, которые реально, то есть бумага-то все стерпит и упаковка, некоторые пишут, но мы говорим о реальных производителях, то в данном случае мы занимаем достойное третье место.

ЛИХАЧЕВА: То есть, входите в тройку?

ПОКОРНЯК: По твердым, да. Имеется в виду по производству. А с точки зрения продаж в зависимости от регионов, во многих регионах мы лидеры продаж.

ЛИХАЧЕВА: Если возможно, в вашем основном макаронном бизнесе вы можете обороты озвучить последнего посчитанного года? Чтобы мы просто понимали объемы вашего производства, объемы вашего дохода.

ПОКОРНЯК: Фонд где-то порядка... Вы знаете, вся макаронная промышленность, она небольшая, порядка 900 миллионов долларов вся российская. Вот из нее мы откусываем, где-то оборот у нас под миллиард рублей. Вот так считайте. То есть, курсы делите, умножаете.

ЛИХАЧЕВА: Спасибо за исчерпывающий ответ. Мы буквально через одну минуту, после рекламной паузы снова вернемся в студию "Финам FM". Валерий Павлович Покорняк у нас сегодня в программе, очень известный предприниматель, особенно известный у себя. Вы родились в Барнауле, да?

ПОКОРНЯК: Да.

ЛИХАЧЕВА: Не так далеко от Омска, где родилась я.

ПОКОРНЯК: Да.

ЛИХАЧЕВА: Так что мы в каком-то смысле с вами...

ПОКОРНЯК: Соседи-сибиряки.

ЛИХАЧЕВА: Сибиряки. Как там, кто же сказал, что Россия будет прирастать Сибирью? Я забыла.

ПОКОРНЯК: Вы знаете, несколько человек, вот не помню. Может быть, даже Ломоносов. Может быть, я вру.

ЛИХАЧЕВА: Может быть.

ПОКОРНЯК: Что она будет прирастать. Она, кстати, и прирастает. Весь бюджет России состоит из кладовой Сибири, весь бюджет. Нефть, газ, металл, золото, алмазы это Сибирь и Дальний Восток.

ЛИХАЧЕВА: Это все оттуда?

ПОКОРНЯК: Да, поэтому здесь уже приросла.

ЛИХАЧЕВА: В каком-то смысле и макароны теперь у нас оттуда.

ПОКОРНЯК: В том числе.

ЛИХАЧЕВА: В том числе, да. Ну, а макаронный бизнес это не единственный бизнес нашего сегодняшнего гостя, мы поговорим обо всех остальных. Я очень надеюсь, что времени хватит. Давайте сейчас прервемся, через одну минуту будем снова в студии "Финам FM".

ЛИХАЧЕВА: И снова доброе утро. Еще раз представляю нашего сегодняшнего гостя. Основатель и совладелец фирмы "АЛТАН", это компания по производству макарон. Но это не единственный бизнес нашего сегодняшнего гостя, Валерия Павловича Покорняка. Валерий, еще раз доброе утро, еще раз здравствуйте.

ПОКОРНЯК: Доброе утро.

ЛИХАЧЕВА: Мне не хочется сейчас уже к конкретным бизнесам приступать, к обсуждению их, пока вы не озвучили тот самый заветный третий секрет успешного бизнеса из 72, которые вы сформулировали в написанной вами книги. Итак?

ПОКОРНЯК: Вы знаете, а вот теперь третий. Третий это вы сами, то есть у меня и у моих знакомых по прошествии времени, это сам человек. Там несколько секретов, их несколько как раз вот рассчитано на то, как победить себя любимого, как заставить себя. Например, когда вы упали, когда вас немножко давят, когда вы находитесь в очень тяжелом положении, встать, подняться, отжаться, как кто-то у нас говорил, самое тяжелое. А, в принципе, тяжелое испытание, в том числе и благосостояние. Все-таки бизнесу нашему 24 года, и команд было очень много, поэтому испытания не только неудачами, но и удачами в том числе, потому что они расслабляют как наркотик, и в целом вы можете просто остановиться. Поэтому самая большая проблема это вы сами, если вы являетесь лидером команды. То есть, не расслабляться, двигаться, потому что, в принципе, это похоже на езду на велосипеде в гору. То есть, вы, если останавливаетесь, вы не только стоите, вы быстро падаете. Поэтому крутить педальки придется до конца жизни.

ЛИХАЧЕВА: А что вам лично дается тяжелее справляться с трудностями вам сложнее или вам сложнее с тем самым полным штилем справляться? Вот вам лично.

ПОКОРНЯК: Вы знаете, мне лично, я же защитник, для меня штиль плох. Поэтому в моей команде, в принципе, я могу потом наделать ошибки. Все хорошо, все отлично. Ну, кто-то хорошо сказал, здесь какой-то закон придумали, что вот то хорошее, чем вы пользуетесь, скорее всего, со временем приведет вас к несчастью. Поэтому для защитника нужен стресс, всплеск. И, кстати, даже в нашей команде и в нашей компании все кризисы, которые происходили, как ни странно, мы подымались на них и серьезно. И, наоборот, для знаков нападающих, для них нужно какую-то легкую гавань, перезарядиться, поэтому, вот видите, астрология как-то помогает.

ЛИХАЧЕВА: Опять вы возвращаетесь.

ПОКОРНЯК: Да, да, а как иначе?

ЛИХАЧЕВА: К астрологии.

ПОКОРНЯК: Так что для этого, повторю еще раз, сам человек и его проблемы и его привычки. Надо бороться со своими привычками.

ЛИХАЧЕВА: Да, кстати, я в этой связи еще вспоминаю такую цитатку очень хорошую. Вычлените, попробуйте ваше самое главное, как вам кажется, лучшее такое качество, позитивное, то, что вашей сильной стороной является, и имейте в виду, что то, что является вашей сильной стороной, одновременно, скорее всего, или сейчас или со временем тут же обернется для вас и самой слабой стороной.

ПОКОРНЯК: Правильно.

ЛИХАЧЕВА: Вот как правильно-то.

ПОКОРНЯК: И ножом можно резать, а можно порезаться.

ЛИХАЧЕВА: Да, все в жизни...

ПОКОРНЯК: Белое-черное.

ЛИХАЧЕВА: Белое-черное, две стороны одной медали. А ваша сильная и, может быть, одновременно слабая черта что?

ПОКОРНЯК: Вы правильно сказали, защитники, у них главная задача стоять до смерти, в принципе. У них, кстати, помогает даже не больше астрология, а чтение, к счастью, сейчас многие вещи перевели, как Конфуция, Сунь Цзы, где очень хорошие вещи сказаны. Например, что такое хорошая тактика или плохая тактика? Плохая тактика это когда вы выигрываете сражение здорово, но проигрываете войну. А плохая стратегия это когда вы выигрываете войну, но проигрываете мир. Поэтому здесь в этой ситуации для меня важно как раз то, когда нужно воевать, когда нужно не воевать.

ЛИХАЧЕВА: А вы такой человек, когда не нужно воевать, вы все равно воюете?

ПОКОРНЯК: Нет. Вы знаете, со временем нет. Все правильно, то есть вот эта моя настойчивость некоторая, в какой-то мере она является, что вы защищаете все и вся, она вам потом будет и мешать, потому что нельзя защищать и нападать одновременно. Хотя в японских единоборствах это существует. Поэтому вот это искусство, защищаясь, нападать я могу делать не сам, а только в команде. Поэтому мое качество, если ты чувствуешь, что зашел в ступор, то на самом деле что-то с командой, надо ее менять в сторону динамики.

ЛИХАЧЕВА: Вы знаете, если сейчас не знать, что вы предприниматель, можно подумать, что вы военачальник. Для ваз бизнес это такая войнушка, пиф-паф, да? Все термины, которые вы сейчас употребляли, они применимы исключительно на поле боя.

ПОКОРНЯК: Вы знаете, я вас разочарую или, может быть, порадую.

ЛИХАЧЕВА: Может быть, наоборот, очаруете.

ПОКОРНЯК: В принципе, по большому счету, все красивые книжки о бизнесе и маркетинге это все переросло с двух понятий: от военного искусства и медицины. Поэтому все оттуда. А бизнес на самом деле, особенно в России, как в 90-е года да и сейчас, в общем-то, он похож на боевые действия. В принципе, у него есть защита и нападение. Поэтому Сунь Цзы "Искусство войны" это хорошая книга, переведенная. Поэтому всем начинающим, не начинающим и даже совсем большим бизнесменам я рекомендую ее почитать.

ЛИХАЧЕВА: Друзья, записываем. "Искусство войны".

ПОКОРНЯК: Ей несколько тысяч лет, так что ее можно найти, это не трудно, да.

ЛИХАЧЕВА: В общем, достаточно известная книга, но действительно, может, кто-то и не...

ПОКОРНЯК: Но цитируют ее оттуда очень много, да, конечно. Поэтому, в принципе, да, бизнес... А что такое война на полке, конкуренция? Это экономически, там, конечно, нет плена, но в любом случае элементы военных действий существуют, но экономические.

ЛИХАЧЕВА: То есть, военное дело плюс медицина? Я сразу себе представила, тут тоже недавно с одним предпринимателем обсуждала...

ПОКОРНЯК: Военный медик.

ЛИХАЧЕВА: Да, на поле боя, руки по локоть крови, такой стоит.

ПОКОРНЯК: Да, и лечит одновременно.

ЛИХАЧЕВА: И лечит одновременно, да, и режет. И тут же воюет, и уворачивается. В общем, понятно.

ПОКОРНЯК: Видите, какая у вас ассоциация. Нет руки по локоть в крови, этого нет.

ЛИХАЧЕВА: У кого как.

ПОКОРНЯК: У кого как.

ЛИХАЧЕВА: Хорошо, что у вас нет, по-разному, знаете ли, бывает.

ПОКОРНЯК: Пищевка, наверное, проще.

ЛИХАЧЕВА: Особенно в 90-х годах. Ну, в пищевке, наверное, проще. Ладно. Как вы попали в эту самую пищевку? В принципе, у вас так достаточно логично все получилось, то есть вы получали образование соответствующее, пищевые машины пищевого производства, это ваша специализация.

ПОКОРНЯК: Да.

ЛИХАЧЕВА: Но в то время, вероятнее всего, вы не планировали для себя какое-то предпринимательское будущее? Все-таки вам-то лет тогда еще было...

ПОКОРНЯК: Мало.

ЛИХАЧЕВА: Это в каком году? В 80-е тогда еще не пахло никаким предпринимательством. Правда?

ПОКОРНЯК: Нет, не пахло.

ЛИХАЧЕВА: Это 80-е годы.

ПОКОРНЯК: Да, 80-е.

ЛИХАЧЕВА: А как вы попали?

ПОКОРНЯК: Вы знаете, врать я не буду. На самом деле, с одной стороны, действительно, я закончил прямо точно по специальности, я инженер-механик именно нашей зернопереработки, вот реально. Но дело в том, что в советское время в 70-х годах, в начале 80-х это было сверхнемодно, отрасль самая, в общем-то, низкооплачиваемая. Поэтому кто заканчивал у нас МАПП, а всего три института в Советском Союзе готовили специалистов, это наш Алтайский политехнический, Московский, я там в аспирантуре потом учился, МТИП, это Московский институт пищевой промышленности и Одесский институт. Так вот все, кто заканчивал, хорошо учился, конечно, конечно, в зерновую отрасль не шел. Ну, а куда? В мясо, в молоко, в сыроделие. Поэтому до пятого курса я себя готовил, у нас очень известные алтайские сыры, и очень хороший был институт, я хотел пойти туда. Ну, красный диплом мне позволял такие вещи. И, в принципе, практически за три месяца до окончания я думал, что попаду туда. В итоге получил туда все-таки разрешение, нужно было как-то это все сделать, сделали. Но вы знаете, еще даже вспоминаю, что завкафедрой у нас была Эстелла Павловна. Вот я когда говорил: "Эстелла Павловна, мне ваше зерно постольку поскольку". До сих мы вспоминаем, она говорит: "Вы знаете, Покорняк, не зарекайтесь, все в жизни бывает". Вы знаете, я вспоминаю ее сейчас, что она оказалась права. А когда команда распалась в 1990 году, я остался на Алтае, это край зерновой, поэтому все началось с зерна, с фуража, с муки сначала, с продаж, после компьютеров, соответственно.

ЛИХАЧЕВА: То есть, вы, как все, занимались перепродажей компьютеров?

ПОКОРНЯК: Нет, не только мы занимались перепродажей.

ЛИХАЧЕВА: Вы даже делали что-то?

ПОКОРНЯК: Ну как, мы и делали в первую очередь. Конечно, деньги заработали на компьютерах, врать не буду.

ЛИХАЧЕВА: Это прямо классика. Слушайте, классика, очень многие предприниматели с этого начинали.

ПОКОРНЯК: Да, в 80-х годах, правильно. Ну, а почему нет? Вы знаете, мы помогали.

ЛИХАЧЕВА: У кого мозги были, в принципе, их включили.

ПОКОРНЯК: Поэтому потом, оставшись на Алтае, Алтай аграрный регион, крупный регион, поэтому, в принципе, меня дорога туда увела. Если был бы нефтяной регион, нефтью бы занимался.

ЛИХАЧЕВА: То есть вы, в принципе, вычленили, чем здесь выгодно заниматься, что может принести реальную прибыль, опять-таки еще и образование такое подфартило, поэтому почему бы нет?

ПОКОРНЯК: Да. Вы понимаете, в принципе, это как лама сказал: "Все кругом вас, вот все, что есть, есть. Все, что рядом, все, что вам нужно, все вокруг вас есть".

ЛИХАЧЕВА: Глаза разуйте просто.

ПОКОРНЯК: Да, поэтому если вы остаетесь, вы просто внимательно поглядите. А что внимательно глядеть, если край аграрный? Поэтому зерно привело меня. Потом даже я учился, еще не знал, что вот есть твердая пшеница, мягкая пшеница. Ну, так, в общем, мимо, как студенты. А потом, когда стал разбираться, я был потрясен, что на Алтае уникальная растет пшеница уже больше полутора веков, поэтому она является лидером в мире. Есть ошибка, все думают, что самая лучшая канадская пшеница. Может быть, она на сегодняшний день и лучшая, твердая имеется в виду, а вот Родина все-таки это Россия. Как есть такой миф, что макароны родились в Италии. Нет, они пришли вместе с Марком Поло из Китая. Так вот твердая пшеница...

ЛИХАЧЕВА: Как очень много чего из Китая.

ПОКОРНЯК: Твердой пшеницы Родина в мире это Россия. Потому что наши эмигранты, которые сэмигрировали в США, в Канаду и в Австралию, привозили с собой не только там что-то, но и зерно. Вот это зерно, оно селекционировано там и, кстати, доведено уже до лучших, понятно, результатов, хотя у нас все усилия и все возможности есть. Потому что природные климатические условия для этой пшеницы прекрасны.

ЛИХАЧЕВА: Но тогда-то вы, в общем...

ПОКОРНЯК: Не знал.

ЛИХАЧЕВА: ...Не знали ничего об этом. С чего вы начинали? Давайте буквально через три минуты как раз сделаем такой flashback и расскажем нашим слушателям о том, с чего вы начинали именно производство, как собирали команду, откуда... ну, деньги, уже понятно, откуда вы взяли, на компьютерах заработали первый миллион.

ПОКОРНЯК: Да, догадались.

ЛИХАЧЕВА: Условно говоря.

ПОКОРНЯК: Миллионы, да.

ЛИХАЧЕВА: Да, первые миллионы. И вы вложили эти деньги в производство макарон. Вот самые-самые первые шаги. С этой точки давайте начнем буквально через три минуты. Валерий Павлович Покорняк у нас сегодня в программе. Его основной бизнес это, конечно, макаронный. Через три минуты мы вернемся в студию "Финам FM".

ЛИХАЧЕВА: Еще раз доброе утро. Нашего сегодняшнего гостя еще раз представляю. Валерий Покорняк у нас сегодня в гостях, известный предприниматель в России, лидирующая, действительно, компания, один из главных макаронников, можно так. Ничего не обидно?

ПОКОРНЯК: Нет, наоборот.

ЛИХАЧЕВА: Наоборот?

ПОКОРНЯК: Прелестно.

ЛИХАЧЕВА: Один из главных макаронников у нас здесь в России, Валерий Покорняк, основатель и совладелец фирмы "АЛТАН". А, собственно говоря, макаронный ваш бизнес начинался с чего? Нашли идею хорошую, поняли, что хороший зерновой край, Алтай, здесь можно эту тему продвигать. И дальше?

ПОКОРНЯК: Вы знаете, к макаронам мы пришли не сразу, абсолютно. Дело в том, что приватизация началась, и, естественно, она затронула все сектора. Конечно, как я сказал, мы обратили внимание, еще до этого мы занимались уже продажей муки, фуража, то, что было на Алтае. Помните, кстати, еще был бартер, денег же не было. Так вот, естественно, очень хорошо конвертируемая валюта это продукты питания. Поэтому мы этим и занимались. Но потом началась приватизация, где все стало продаваться. В целом была идея очень такая простая, что нужно взять какую-то мельницу, раз мукой заниматься, пусть будет своя мельница. И вот мы выбирали-выбирали, и тут то, что деньги действительно были с компьютеров достаточно неплохие, приватизация проходила, в общем-то, с небольшими такими затратами, то было куплено несколько предприятий, порядка семи, если мне память не изменяет. В том числе и хлебопекарная, были у предприятия взяты акции, и элеватор, и взят, кстати, был комбинат, он назывался "Поспелихинский комбинат хлебопродуктов", акционерное общество открытого типа, естественно; все, что тогда было. Так вот, мы увидели там, что предприятие было неплохое, но было банкротом, его дважды выставляли на торги, его никто не подумал. Задолженность была очень большая.

ЛИХАЧЕВА: Какая?

ПОКОРНЯК: Там все в миллиардах исчислялось.

ЛИХАЧЕВА: Ну, да, сейчас, наверное, уже даже и не вспомнишь, как там исчисление.

ПОКОРНЯК: Порядка трех миллиардов. Большая сумма на тот момент, даже вычисление, в смысле в рублевом эквиваленте по новым деньгам.

ЛИХАЧЕВА: Все равно много.

ПОКОРНЯК: Много, да. Поэтому, в принципе, мы решили, что... Вот, кстати, тогда же я встретился с человеком, директором "Барнаульской фабрики", это Геннадий Морозов, он до сих пор, он, правда, уже не занимается этим вопросом. И вот в разговоре я сказал: "Что же так, Макароны-то у нас такие? Хочу мельницу взять, муку буду делать". Он говорит: "А зачем муку? Надо, говорит, делать крупку". Я говорю: "А что это такое?" Он говорит: "Что же такое? Что, забыл?" И напомнил мне.

ЛИХАЧЕВА: Учился же ты, ты что, двоечник.

ПОКОРНЯК: Да, учился, знал. Он говорит: "Твердая пшеница, из нее делают как раз настоящие макароны. Моя мечта, говорит, чтобы на моей макаронной фабрике как раз была хорошая крупка. Вот если бы ты, говорит, этим занялся, было бы здорово". Так что Геннадию Морозову благодарен, вообще мне много везло на людей, которые мне... Кстати, потом он стал моим конкурентом, но это другая история. Так вот я стал разбираться, и мы нашли, действительно, этот комбинат, хоть и с большими долгами, но была приличная мельница. И мы пошли на очень жесткий эксперимент. Не только нужно было выкупить, разобраться с долгами, с большой задолженностью, везде и всюду были задолженности, с большим коллективом, а самое главное взять и остановить мельницу и сделать реконструкцию очень большую в очень короткие сроки. Потому что остановка сердца на комбинате это...

ЛИХАЧЕВА: Влечет за собой последствия.

ПОКОРНЯК: Да, все, потому что элеватор и комбикормовый завод, они все живут от мельницы. Вот здесь как раз я получил много эпитетов таких, что я сумасшедший, больной и так далее, и кто в Сибири начнет делать мельницу. Потому что у твердой пшеницы есть одной проблема: она идет практически только на макаронный помол. То есть, в принципе, после любой переработки пшеницы остаются отруби, они могут идти на корм скоту. Так вот отруби, которые у нас получаются от твердой пшеницы, они никуда не могут идти, их не ест ни животное, ни человек. Если мы делаем макаронную крупку из твердой пшеницы, она идет только на макаронный помол. То есть получалось, что мы загоняли себя в угол. Значит, превратив хорошую мельницу из мягкого помола, просто сжигали мосты и переделывали ее на твердый помол. Ну, первая проблема была в том, что никто никогда это в Советском Союзе не делал, начнем с этого, не перестраивал мельницу с мягкого на твердый помол. Это раз, это было само по себе трудно. Во-вторых, у нас было всего лишь три месяца, либо мы просто были бы вообще...

ЛИХАЧЕВА: Обанкротились уже по полной?

ПОКОРНЯК: ...Полными банкротами уже был бы, потому что у нас остановилось все предприятие. И четвертое, вообще как это, чтобы это было сделано правильно, и получили выход тот, который мы хотели получить. Ну, вот такие три как бы сложные задачи. Это были, кстати, 1994-1995 года, лихие, ставки по 60% и так далее, гиперинфляция и инфляция, и бартеры на улице. В любом случае мы на это пошли, мы это сделали. Коротко. Это было трудно. Но мы это сделали. В принципе, мы получили. До этого мы сделали, конечно... Но я уже к тому времени получил степень, кстати, учился-то как раз по тому, как можно реорганизовать убыточное предприятие. Вот, в принципе, нашел.

ЛИХАЧЕВА: Вы имеете в виду американское образование?

ПОКОРНЯК: В Штатах, да. Ну, это дистанционно, потому что у них-то банкротство это...

ЛИХАЧЕВА: Нормально, в реальной жизни так, да.

ПОКОРНЯК: Да. Раньше не называлось, это сейчас называется "антикризисное управление", вот такое красивое. А раньше просто была структуризация предприятия, попавшего в какие-то трудности.

ЛИХАЧЕВА: Раньше это называлось просто "попадос" и "как выйти из попадоса".

ПОКОРНЯК: Может быть, да. Но у американцев, конечно, это по-другому называлось. Но такой же "попадос" у них существует. Так вот как раз там все, что не нужно, нужно было закрыть и уволить, действительно, увольняли людей, 170 человек уволили, остановили комбикормовый завод, то есть много что сделали. И, как я сказал, все силы продали, все предприятия были, практически акции мы все продали, даже просто из тех предприятий, которые мы взяли, чтобы сконцентрировать всю команду.

ЛИХАЧЕВА: Рискованно, то есть все на кон поставили практически.

ПОКОРНЯК: На кон поставили все. Ну, и до этого был хороший маркетинговый шаг. Вот после того, как я поговорил с директором фабрики, я объехал все фабрики в Сибири: Красноярск, Новосибирск, Кемерово, Новокузнецк, Барнаул, естественно. Я приехал на макаронную фабрику: "Господа, смотрите, если мы вам вдруг будем вместо муки привозить настоящую макаронную крупку, произведенную из твердых сортов пшеницы?" Они сказали: "Ребята, да вы что, если вы это сделаете, вы самые лучшие будете, мы об этом мечтаем". Потому что многие к тому времени фабрики уже купили итальянские линии, поэтому им нужно было хорошее сырье

ЛИХАЧЕВА: А они как раз, естественно, были рассчитаны только под такое сырье?

ПОКОРНЯК: Нет.

ЛИХАЧЕВА: Нет? Или под мягкие тоже?

ПОКОРНЯК: Макаронные линии могут работать на чем угодно. Просто лучшие, естественно... Грубо, как швейная машинка: вы можете ткань любую брать и на ней шить. Поэтому сама макаронная линия, она, в принципе, может делать из муки. Нет, вот мельница нужна другая, но линия нет. Это же пресс-сушка, по большому счету. Так вот тогда мы объехали и заручились. Они сказали: "Ребята, если у вас будет хорошее качество, и цена будет приблизительно такая, как у муки, то, конечно, не волнуйтесь, сбыт будет". То есть, идя все-таки на этот шаг, он был очень продуманный. Если мы сделаем этот продукт, мы получаем гарантированный сбыт. Кстати, это один из принципов, на который должны идти. Вот если так бросаетесь в омут, то у вас должен быть гарантированный сбыт.

ЛИХАЧЕВА: То есть, просчитаете все-таки, потому что в омут это, конечно, качество хорошее, уметь рискнуть, но...

ПОКОРНЯК: Омута не получилось, потому что нам сказали конкретно, вот у нас была цена муки, вот мы должны попасть, то есть ценовая была политика уже известна, что мы должны получить продукт вот с такой ценой. Была трудность в другом зерна уже практически не было.

ЛИХАЧЕВА: Куда делось?

ПОКОРНЯК: А дело в том, что до распада Советского Союза главным закупщиком всего зерна было государство. И когда с 1991 года все, естественно, рухнуло, то, в принципе, государство не закупало никакое зерно, в том числе, естественно, и твердую, и, как вы помните, что в связи с тем, что нет мельницы ни одной рядом, то крестьяне просто убирают твердую и высаживают мягкую, то есть другие культуры, из севооборота, есть такая фраза, была выведена пшеница. Ну, для примера: было до полумиллиона тысяч гектар пшеницы на 1989 год, а стало порядка двадцати тысяч.

ЛИХАЧЕВА: Ого!

ПОКОРНЯК: То есть вот как Аральское море, в принципе, все иссушилось, очень коротко и быстро. Поэтому мы просто так спешили, что, понимая, что если сегодня мы не объявим... поэтому мы собрали все хозяйства, кто выращивал пшеницу, которые в нее верили, и в итоге сказали: "Ребята, мы будем делать мельницу, соответственно, вы будете выращивать мы будем перерабатывать". И вот здесь второй человек, который мне помог это Курьянов Анатолий Филиппович, это уникальнейший человек, там дважды орден Ленина, ну, уникальный он всегда уникальный. Хозяйство было и в советское время, колхоз "Сибирь" был миллионером, и в российское время, пока на пенсию не ушел. Он сказал: "Я верю вам", он помог мне собрать всех крестьян, которые остались в колхозе, которые выращивали твердую, сказал: "Делайте, ребята, мы вам будем выращивать". И вот в итоге, благодаря, в общем-то, этим людям, я сказал Морозов, Курьянов, в итоге мы пошли на это. То есть мы, с одной стороны, закрепили, что мы будем продавать, да, и здесь появились у нас наши покупатели, макаронные фабрики, а, с другой стороны, был уже костяк создан из лучших хозяйств, которые остались еще, и твердая пшеница у них еще выращивалась, и мы пошли на такой эксперимент, и он закончился благополучно. В итоге твердая пшеница не исчезла, и сегодня медленно, но верно площади вырастают, их с каждым годом становится все больше, в целом первые полтора-два года мы жили как сыр в масле, потому что макаронные фабрики, естественно, покупали только нашу продукцию, и вот тогда родилась мысль: "А почему бы нам самим..."

ЛИХАЧЕВА: Самим не начать делать макароны.

ПОКОРНЯК: Да, и в 1997 году появилась первая линия уже макарон на нашей фабрике. Было специальное место, фабрики не было на комбинате, но было место, поэтому мы прямо на территории комбината, достаточно большое, 7,5 гектаров, построили, в общем-то, фабрику. Сначала была одна линия, потом три, пять сейчас уже линий, вот сейчас будем еще брать на следующий год шестую, так что превратилось, в общем-то, все именно так.

ЛИХАЧЕВА: Я так понимаю, нынешний главный эксперимент заключается в том, чтобы вашу именно марку, да, "Гранмулино" вывести, ну, можно сказать, в лидеры на всей территории России, так формулируете для себя?

ПОКОРНЯК: Ну, в принципе да, мы формулировали это всегда, в общем-то, потому что мы сразу, как только вышли на рынок, мы тогда, кстати, больше места занимали, у нас всего было тогда две компании, поэтому...

ЛИХАЧЕВА: Вы и еще кто?

ПОКОРНЯК: "Макфа". Поэтому в данном случае, так скажем, что мы немножко утратили свои позиции, да, потому что некоторые догнали, некоторые вклинились между лидером сегодняшним и нами, поэтому программа такая поставлена, то есть мы знаем, что это такое, мы понимаем, мы единственная, кстати, в России фабрика, которая находится в зоне произрастания пшеницы, ни московская, ни питерская, ни челябинская, естественно, не имеют площадей, зерна, они закупают это на стороне, поэтому, конечно, нам легче, у нас 17 хозяйств, которые выращивают для нам пшеницу, у нас есть свой элеватор, своя мельница, естественно, фабрика вся цепочка здесь, поэтому контроль качества. Поэтому мы сегодня все равно остаемся лидером с этой точки зрения, то есть мы понимаем, что такое зерно. А макароны, на самом деле это очень простой продукт, это перемолотое зерно с водой, поэтому хорошее зерно хорошие макароны.

ЛИХАЧЕВА: Так что же случилось, почему вы утратили свои позиции? Только ли потому, что так много конкурентов, и, действительно, не очень дорогой вход на этот рынок, ну, действительно, по сравнению с какими-то другими...

ПОКОРНЯК: С нефтью и с газом, да.

ЛИХАЧЕВА: Не только с нефтью и с газом, но и вообще, в принципе. Ну, как вы правильно сказали, да, там мука, крупа и вода, и, собственно, и маркетинговые усилия.

ПОКОРНЯК: И все.

ЛИХАЧЕВА: Вот тебе и пожалуйста, новая макаронная марка какая-либо, да, в которой можно хорошо зайти в сети, если там какие-то есть связи или деньги на эти входы. Так почему же, все-таки, вы утратили позиции?

ПОКОРНЯК: Знаете, факторов было много.

ЛИХАЧЕВА: Заснули чуть-чуть?

ПОКОРНЯК: Да нет, не спали, с одной стороны... Нет, ну проспали, врать не буду проспали сети. То есть, в принципе, сети, когда пришли мы в Москве были, уже в 1999 году, и когда появились первые-первые сети, нужно было просто там, допустим, поменять штрих-код, а была упаковка, ну, как факт, на котором ты спотыкаешься, а у нас была упаковка, ну сейчас уже флексо, хорошая печать может быть, а раньше была так называемая глубокая печать, и нам сказали сети: "Ну, нужен штрих-код". Мы говорим: "Ребята, какой еще штрих-код?" А нужно было переделать каждый вал, а это порядка 20 тысяч долларов, но столько вы имеете в ассортименте, то есть получалось, это большие затраты, только для того, чтобы какие-то неболььшие сети, которые только-только пришли, иностранные, в том числе тогда "Рамстор", еще кто-то, чтобы для них все это переворачивать, упаковку, тем более, тогда в России ее не было, мы делали ее в Италии, большие были затраты, поэтому мы как бы отказались. Вот как раз то, что вы защитник, вы не видите того, что будет завтра, хотя это может быть совершенно маленький такой стебелечек, вот сети, надо было мне тогда еще раз пойти учиться, теперь уже в смысле не как реструктуризировать, а как больше продать. Это было первой ошибкой, мы их проморгали, реально, и поэтому потеряли Москву.

Вторая ошибка это уже не ошибка, а то, что, в принципе, все покупали уже итальянское оборудование макаронное, как я сказал, технологии достаточно высокие, и, в принципе, все равно, что можно на них делать. И ввиду того, что все-таки наша страна была небогатой, да и сегодня она такой остается, то люди покупают макароны так называемой группы "Б", сделанные из муки. Главное для людей чтобы макароны были желтые, но, в принципе, макаронная промышленность научилась делать из белой муки желтые макароны.

ЛИХАЧЕВА: Желтенькие желтенькие, да.

ПОКОРНЯК: Вот, да, в принципе, все это правильно, все это нормально.

ЛИХАЧЕВА: Главное, чтобы дешево, да?

ПОКОРНЯК: Да, главное, и чтобы здесь на рынок пошла эта масса, и мы верили, вот как взяли знамя, помните, мы сказали, что "вот это же вам мешает, это же вам...", взяли это знамя в руки, и сказали, что "нет, мы будем только твердые, никаких мягких сортов, потому что это неправильно, это не то", и так далее, и так далее, а, на самом деле, жизнь показала, и сегодня 70% рынка это макароны из группы "Б", из муки сделанные.

ЛИХАЧЕВА: Слушайте, а бывает так, вот вы мне честно так скажите, вы же наверняка знаете, как профессионал, вот я иногда накалываюсь так, ну, думаешь, попробуешь там, какая-то вроде красивенькая марка, какое-нибудь там итальянское даже название, даже какое-нибудь там итальянское лицо, на этой...

ПОКОРНЯК: Поваренок какой-нибудь.

ЛИХАЧЕВА: Ну, не знаю, кто-нибудь, начинаю их готовить я вижу, что наврали вот это не твердые сорта, а написано, что из твердых сортов.

ПОКОРНЯК: Давайте так. Например, все итальянские, вообще, вся продукция, приходящая из Европы она из твердых сортов.

ЛИХАЧЕВА: Нет-нет, я сейчас говорю про российских производителей, просто сейчас уже мода такая пошла, что такой закос вроде как под иностранные марки там.

ПОКОРНЯК: Да, вы наталкиваетесь на приват-лейблы от сетей, они иногда так делают, это ни плохо, ни хорошо, но это факт. Ну конечно, они делают из муки, муки больше, зерна больше. Ну, для примера, Алтай выращивает три-четыре, а то и до пяти миллионов тон зерна, и всего лишь где-то порядка 50-60 тысяч тон, 70 максимум твердых сортов пшеницы, а миллионы это мягкая. Поэтому, конечно, рынок огромен по зерну, это биржевой товар, нас на Алтае только больше 150 мельниц, и одна на всю Сибирь по твердой пшенице, ну обычных мельниц просто много везде. Это рынок зерна, получается мука, мука это хлебопечение, это хлеб.

Поэтому, в принципе, то, что вы наталкиваетесь на то, что это, как определить? очень просто, ну, во-первых, макароны из твердых сортов пшеницы они дорогие, они дороже, ну, как минимум, в два раза, в два и выше, потому что сырье дороже практически в два раза, начнем с этого. В Евросоюзе запрещено делать макароны из мягких сортов пшеницы.

ЛИХАЧЕВА: Почему?

ПОКОРНЯК: Ну вот как бы... Я не считаю, что это правильно, потому что нет запрета ни в России, ни в США, ни в Канаде. Ну, потому что в Европе очень высокая культура питания.

ЛИХАЧЕВА: А я считаю, что это, ну, просто вредно.

ПОКОРНЯК: Ну, на самом деле да, потому что дело в том, что вроде пшеница мягкая, твердая в чем разница? Огромная разница, это как икра минтая и черная икра, вот типа этого. Значит, там белок, белок уникальный в твердых сортах пшеницы, он жизненно необходим, особенно северным странам, таким, как мы, у нас очень мало растительного белка, так вот бог нам все-таки дал эту пшеницу, которая растет у нас, и в Саратовской области, и в Оренбурге, вот очень высокий протеин, который нам необходим. Протеин есть и в мягкой пшенице, но там его нужно термически подготовить, чтобы он вами усвоился. Так вот, когда вы видите макароны из мягких сортов пшеницы, очень коротко, то, в принципе, вы их варите, да, но температура воды 90 градусов, а вот чтобы белок там был нужным для вас и произошел обмен веществ в организме, нужно 150 градусов. То есть, как бы вы ни варили, вы не...

ЛИХАЧЕВА: Где взять, да?

ПОКОРНЯК: Их, да, вы на вашей печурке не получите. А вот для пшеницы твердых сортов, если сделаны из нее макароны, соответственно, то и это белок из твердых, необходимо 90 градусов. Потому, когда вы варите макароны, естественно, температура там существует, когда вы едите эти макароны, то белок полностью усваивается, который вам жизненно необходим.

ЛИХАЧЕВА: Валерий, какие на данный момент вы прикладываете усилия, не знаю, маркетинговые, денежные, да какие угодно, для того, чтобы быть представленным в сети так, как вы этого хотите? То есть время немножко упустили, да, в особенности в Москве, как вы сказали, Москву потеряли, хотя не знаю, честно говоря.

ПОКОРНЯК: Находим сейчас, находим, с 1999 года я говорю, заходили, выходили.

ЛИХАЧЕВА: Я так в вас вижу сейчас так достаточно представленными, по крайней мере, в близлежащих в моем районе, не будем сейчас называть, какие сети. Что делается сейчас?

ПОКОРНЯК: Пять-шесть сетей сейчас мы где-то представлены. Но хотелось бы больше, конечно.

ЛИХАЧЕВА: А что нужно сделать для того, чтобы зайти со своей маркой?

ПОКОРНЯК: Да, в общем-то, ничего. Вы знаете, сети сейчас становятся все умнее, 2008 год показал, что такая экспансия, такая быстрая и резкая, в общем, она их приостановила. Поэтому они уделяют внимание качеству, перетряхивают свои портфели, в общем-то, поэтому с этой точки зрения, мы работаем с сетями, в принципе, мы работаем на, как я сказал, около 140 дистрибуторов, 127 сетей по России, мы работаем через дистрибуторов, прямых контрактов у нас немного, но, крупные сети уже все-таки на нас выходят некоторые, и мы вопрос этот обсуждаем. Вопрос денег, конечно, потому что сети как бы крупные в общем-то, ни недешевые. Потому что не главная задача войти, на полку встать, как у нас говорят, но еще и заниматься продвижением. Вот попробуйте, объяснить человеку, что, когда он видит не полке макароны те и другие, они стоят 15 рублей, другие либо 30, 40, 50. ну, макароны они и есть макароны. Вот икра минтаевая и икра черная, как бы там вот люди...

ЛИХАЧЕВА: Ну да, там объяснять ничего не надо, да.

ПОКОРНЯК: Да вот достучаться до людей, как бы да это вопрос медленный, это вопрос рекламы.

ЛИХАЧЕВА: Промо-действие.

ПОКОРНЯК: Вы знаете, здесь все стандартно, Лена, подарок за покупку, и так далее. И очень много уходит на обучение дистрибуторов и их мотивацию, это целая армия людей, да, которые они доносят, потому что мы производители, у нас нет прямых продаж, мы работаем через дистрибутора, либо через сеть, либо дистрибутор-сеть. Поэтому многие наши деньги уходят туда, а деньги на теле-акции так называемые радио, телевидение, баннеры, в общем-то, мы делаем точечно, то есть в определенных городах нам это надо.

ЛИХАЧЕВА: Федерального охвата тут не предусмотрено?

ПОКОРНЯК: Федеральный охват у нас периодически возникает, раньше их больше возникало, реклама была федеральная, сейчас мы решили, что сегодня BTL и Интернет. Поэтому с этой точки зрения мы перекраиваем сейчас всю свою работу, и очень сильное внимание уделяем, и вот на следующий год мы готовим очень большую программу для этого, потому что Интернет идет покрытие очень высокое, не только в Москве, но и в других городах России, поэтому там можно достучаться. Вы можете, вот сели, прочитали и вот мы вам рассказали, почему белок. Вы попробуйте сейчас рассказать быстро, оперативно, вот какой белок лучше для вас, на это уйдет полторы-две минуты, но представляете, на телевидение выйти и рассказывать. В Интернете вы можете напечатать, люди прочтут, поэтому вот такую как бы пропагандистскую как бы форму мы понесем именно через этот канал связи.

ЛИХАЧЕВА: То есть через Интернет, через контекстную рекламу, через рецепты, наверняка, да, через...

ПОКОРНЯК: Да, да, да, через объяснения, вот "ем и худею", много чего у нас запланировано, так что несколько акций будет таких очень сильных.

ЛИХАЧЕВА: "Ем и худею" где-то я уже это видела.

ПОКОРНЯК: Это вы у нас видели, это была федеральная реклама, девушка выходила, да, говорит: "Я ем макароны, чтобы похудеть". Вот такая была, правда, была она 6 лет назад, но вот ее до сих пор помнят.

ЛИХАЧЕВА: А, да.

ПОКОРНЯК: Это такая игра слов была: "талия" "Италия", "И" падало, получалось "талия", "И" "талия".

ЛИХАЧЕВА: Да-да.

ПОКОРНЯК: Ну вот как раз такие ходы тоже бывают, они тоже фиксируются в голове.

ЛИХАЧЕВА: Валерий, так что все-таки там с акциями на днях тут случилось?

ПОКОРНЯК: Да, в общем-то, ничего не случилось, дело в том, что в 1999 году мы впервые, кстати, в России тогда привлекли, после дефолта, прямые инвестиции в нашу компанию, греческий фонд "Commercial Capital", и мы, в общем-то, с ним прожили практически, получается, почти 11 лет. Дело в том, что фонд давно хотел выйти, по разным причинам: фонд перекупался, и владельцы давно не хотели работать в России. Поэтому, в принципе, такой вопрос стоял очень долго: либо мы должны были продать, либо мы должны были купить. Так вот, я могу сказать, что очень трудные переговоры закончились, в принципе. У них находилось 19,8% акций всего холдинга "АЛТАН", так вот, эти акции мы выкупили. В принципе, да, ушло на это несколько лет, но в итоге точку поставили. Поэтому...

ЛИХАЧЕВА: Зачет!

ПОКОРНЯК: Поэтому кто-то продает, а мы...

ЛИХАЧЕВА: А вы на свои выкупили? Или...

ПОКОРНЯК: Мы выкупили на свои. Поэтому... Но мы могли себе это позволить. С одной стороны, мы все-таки сделали... Ну, во-первых, в Греции есть проблемы, да.

ЛИХАЧЕВА: Ну, понятно.

ПОКОРНЯК: С одной стороны. С другой стороны, в принципе, мы получили хорошие переговоры, добились хорошей цены. И даже более того, мы получили еще рассрочку. В принципе, в течение...

ЛИХАЧЕВА: Они сейчас в таком положении, что, в общем-то, пошли на ваши условия?

ПОКОРНЯК: Да, пошли на наши условия. Мы им благодарны, что мы прожили столько с ними лет. Действительно благодарны, что они к нам пришли в 1999 году, это вообще было для нас очень сложно, за терпение, за понимание. Но факт остается фактом, все мы теперь снова являемся семейной компанией.

ЛИХАЧЕВА: Какая следующая цель?

ПОКОРНЯК: Цель? В общем-то, знаете, мы в поиске. Поэтому, скорее всего, мы будем привлекать акционера, только теперь уже не финансового, охота получить стратегического, потому что мы считаем, что сейчас действительно несколько лет идет хорошая тенденция, мы прирастаем каждый год. Поэтому следующая цель, в принципе: либо найти силы и все-таки превратиться из компании третьей в номер два, хотя бы, а потом, может быть, и за первое место побороться. Если не получится в одиночку, то привлечь хорошего, грамотного, профессионального стратегического партнера. Такие тоже сегодня предложения есть.

ЛИХАЧЕВА: С третьего места желательно бы на первое?

ПОКОРНЯК: Ну почему нет?

ЛИХАЧЕВА: По крайней мере на второе точно?

ПОКОРНЯК: Почему нет? У нас все для этого есть.

ЛИХАЧЕВА: Вот у вас есть книга под названием "72 секрета успешного бизнеса". Ну, 72 ладно, может быть, не обязательно. Вот хотя бы один или два секрета назовите мне, пожалуйста, не секреты успешного бизнеса, а секреты успешной жизни. Счастливой жизни, я бы так сказала. Если есть готовый ответ на этот вопрос.

ПОКОРНЯК: Ну, как понять... Да нет готового ответа, на самом деле. Нет такого рецепта, нет формулы счастья, но есть параметры. Бороться надо, потому что...

ЛИХАЧЕВА: Для вас счастье это бороться?

ПОКОРНЯК: Да, борьба, на самом деле, для мужчины тем более. У женщин чуть-чуть по-другому: все-таки воспитание детей и так далее. Для мужчины все равно это борьба, это преодоление барьеров. Кстати, это часто мешает и в личной жизни в том числе, мужчинам, в связи с этим. Поэтому, в принципе, это всегда преодоление. Вот это элемент счастья такой: когда вы чего-то добились. Но он краткосрочный такой, на самом деле.

ЛИХАЧЕВА: А хочется испытать еще. Поэтому следующая цель и следующее преодоление?

ПОКОРНЯК: Да.

ЛИХАЧЕВА: Так это же наркотик прямо?

ПОКОРНЯК: Вы знаете, да. Но хороший, на самом деле. Если, конечно, вы не используете какие-то искусственные стимуляторы, то он прекрасный. Поэтому в целом это называется развитие. Копируя закон диалектики, количество в качество: количество препятствий превращается в качество, в такую формулу счастья. В итоге получаете... Очень приятно, что я захожу в магазин вижу свой продукт. Я приехал в Калининград я вижу свой продукт. Я приезжаю во Владивосток... Это здорово. Для меня это здорово, что вот мы, небольшая компания, а сделали продукт, который люди покупают. У нас 3 миллиона покупателей в месяц.

ЛИХАЧЕВА: Вас от этого прямо прет, да?

ПОКОРНЯК: Вы знаете, не часто, но прет. Это помогает, понимаете, потому что это не нефть, не газ.

ЛИХАЧЕВА: Понимаю.

ПОКОРНЯК: Это достаточно прибыльный бизнес, но не сверхприбыльный, достаточно трудный. Но в любом случае это здорово. И когда люди говорят: "Спасибо", это того стоит, чтобы работать.

ЛИХАЧЕВА: Так и запишем. Спасибо вам.

ПОКОРНЯК: Хорошо. Спасибо вам.

ЛИХАЧЕВА: Основатель, совладелец фирмы "АЛТАН", 420 человек работников, 1 миллиард оборота (по крайней мере, к этому стремится), третье место среди российских производителей макарон из твердых сортов пшеницы (но стремятся к тому, чтобы выйти на второе, а кто его знает, может быть, в ближайшее время и на первое место). Я, во всяком случае, вам этого искренне пожелаю.

ПОКОРНЯК: Спасибо.

ЛИХАЧЕВА: Когда добьетесь, приходите. У меня такое ощущение, что вы этого, рано или поздно, добьетесь. Приходите, расскажете, к нам в программу "Они сделали это!". Я с вами прощаюсь до завтра.

ПОКОРНЯК: Всего доброго, спасибо.

ЛИХАЧЕВА: Счастливо!